Последний номер:
9 Сентября 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты
0 12/10/2018 Общество

ПРИЧУДЫ ЕМЕЛЬЯНА ЛУБЯГИНА

 Семья Лубягиных в числе других переселенцев приехала в Сибирь из Тамбовской губернии. Вернее, не приехала, а пришла. Ведь железной дороги в ту пору ещё не было, и потому весь долгий путь от истоков Цны до Оби они прошагали пешком. На подводах везли лишь стариков, малых детей да немудрёный домашний скарб: посуду, серпы, лопаты, пилы, топоры. Брали с собой плуги и бороны, чтобы на новом месте было чем землю обрабатывать. Для настроя души несли балалайки и гитары, а редкие деревенские грамотеи хранили в сундучках Псалтирь или Евангелие.

  Многие мужики, добравшись до Оби, пошли дальше на юг, на Алтай. Говорили — там солнце теплее и пашня богаче. А Лубягины решили остаться на высоком правом берегу реки, где уже стояло село со звучным названием Атаманово.

   Красивые это были дали! Люди ими любовались до тех пор, пока не построили в этих местах плотину, перегородившую Обь. Вода в реке поднялась и затопила не только пахотные земли, заливные луга и прекрасный сосновый бор, но и деревни, где наши прадеды были первыми сибирскими хлеборобами.

   Здесь проходил свои крестьянские университеты и Емельян Лубягин. Впрочем, не только юношам, но и их отцам и дедам, приехавшим из центра России, приходилось поначалу как бы заново учиться хозяйствовать на земле. Ведь Сибирь, с её резко континентальным климатом, давала свои, порой жёсткие уроки. И их следовало запоминать быстро, чтобы не пустить детей по миру. Не всем те уроки шли впрок. Но зато крестьян прилежных земля одаривала хорошими урожаями. Бывало и зерно в полях, и трава в лугах. В реке рыба светилась серебром, а лес радовал и ягодой, и зверем, и грибами.

   Тысячи километров отделяли эти сибирские места от столицы империи. Однако царские указы из Петербурга своевременно доходили и до этакой глухомани. Вот и в тот год, когда Емельяну стукнуло от роду двадцать лет, чиновник, приехавший в Атаманово, объявил об очередном наборе в солдаты. Деревня привычно ахнула. Матери и девки, что были на выданье, попричитали да поплакали. А мужики, на мгновение прижав к груди своих повзрослевших сынов и помощников, привычно распорядились ставить на стол закуски да бутылки с царскими орлами, чтобы душу пронять и очистить. Да песни попеть и посидеть на дорожку, длина которой в ту пору измерялась десятью годами.

  Родителям рекрутов — сплошная кручина: ведь как ни говори, а семья надолго лишалась крепких рабочих рук. А нет сына — нет и невестки, нет внучат, которые должны бы вовремя поддержать непрерывную нить поколений.

  Емельян Лубягин служил на Кавказе и за десять лет службы превзошёл не только солдатскую науку муштры, ближнего и дальнего боя, но и обучился грамоте. Видно, был рядом друг из солдат или молодой офицер, научивший парня сначала узнавать буквы, а затем ловко складывать их по слогам и словам в предложения.

   Нам, начавшим читать ещё в детстве, вряд ли прочувствовать ту радость, что испытывает взрослый человек, открывающий для себя таинственный мир художественной прозы, когда талантом и волей писателя перед читателем встают, как живые, образы самых разных людей и эпох.

  Конечно, мы никогда не узнаем, что за книжку впервые самостоятельно прочитал, служа на Кавказе, сибиряк Емельян Лубягин. Но, вернувшись через десять лет в своё Атаманово, бывший армейский писарь привёз домой не подарки, не деньги, а книги. По тем временам это был поступок, объяснить который неграмотные односельчане были просто не в силах. И молва сразу же зачислила его в категорию каких-то странных, бесхозяйственных и легкомысленных мужиков. И потому соседи никак не хотели отдавать за Емельяна свою дочь Акулину. А сама она полюбила его уже за то, что он не был похож на других деревенских парней.

   На их тайных свиданиях он так интересно рассказывал ей о далёких не виданных ею землях и людях, об их жизни и обычаях, что она зачарованно могла слушать его без конца. А потом он стал приносить книги и читал ей вслух о том, о чём она никогда не слышала прежде. Возможно, кто-то из этих писателей и подтолкнул тогда молодых на невиданный для деревни шаг. Акулина и Емельян, не получив благословения родителей, обвенчались тайно.

  Но не успели ещё утихнуть домашние бури, как грянула Русско-японская война. И весной 1904 года Акулине Ивановне, ожидавшей первенца, пришлось провожать мужа в далёкий Китай. А в августе у них родился сын, которого назвали Павлом.

  Много позже, уже навоевавшись вволю за чужие интересы за границей и в России, постаревший Емельян Лубягин рассказывал внукам, что именно в ту ночь, когда Павлу родиться, видел он сон: будто входит он в свой деревенский дом, а там его встречает мальчик в красной рубахе. И что самое удивительное: когда, вернувшись из Японии, Емельян Егорович приехал в Атаманово, трёхлетний Паша сидел и играл на крылечке точно в такой же рубашке, что когда-то он видел во сне.

  А после японской была Первая мировая. И опять пошёл русский солдат Емельян Лубягин на фронт. Теперь уже на западный, воевать с немцами. Был в боях в Австро-Венгрии. Натерпелся всякого страха, но остался жив. И даже не ранен и не контужен, за что в деревне получил прозвище «заговорённый».

Защитник Порт-Артура георгиевский кавалер Емельян Лубягин. 1905 год.

   Заговорённый-то заговорённый, но немецкие газовые атаки не прошли для него даром. По-прежнему в полную силу работать он уже не мог — задыхался. Всё больше сидел дома, а потому с удовольствием возился с внуками, которых очень любил.

  — Он часто сажал меня на колени и, как я теперь понимаю, — рассказывала Лидия Павловна Лубягина, — проживал заново всю свою жизнь, вспоминая о тех местах, где ему приходилось бывать…

  Голос его и манера чтения заставляли девочку слушать деда часами. Иногда под вечер она так и засыпала у него на руках. И он бережно уносил её в постель. Эти дедовы рассказы запомнились Лиде на всю жизнь. И особенно то, как воевали русские солдаты в осаждённом японцами Порт-Артуре, как из уст в уста передавали тогда весть о героической гибели крейсера «Варяг», о жизни в лагере для русских военнопленных в Японии, где американцы снабжали их политической литературой, направленной против самодержавия и царского правительства.

   Время неумолимо совершает свой бег. Давно нет на свете ни дедушки Емельяна, ни сына его Павла Емельяновича, погибшего в Великую Отечественную на Волховском фронте, ни жены его Марии Арсентьевны.

Не сохранились, к сожалению, книги, которые с такой любовью собирал когда-то старший Лубягин. Да что там книги, если нет ни дома, ни деревни Атаманово.    

   Даже над старым кладбищем, где покоятся Емельян Егорович и Акулина Ивановна, уже больше полувека ходят волны Обского моря…

Вячеслав ТЯБОТИН