Последний номер:
9 Сентября 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты

ДОСТОИН, ЧТОБЫ ПОМНИЛИ….

       За последние годы в наш архив поступило множество фондов и среди них личный фонд Заслуженной артистки РСФСР, диктора Новосибирского телевидения Елены Алексеевны Батуриной. Она на протяжении десятка лет вела программы радио «Слово», в которых были и воспоминания бухенвальдцев о мужественном человеке, участвовавшем в подготовке восстания в концлагере, тем самым сохранившим жизнь тысячам узникам.

      Зовут  героя Николай Семёнович Симаков. В Государственном архиве Новосибирской области находятся документы, повествующие о сложной и мужественной судьбе нашего земляка, который достоин того, чтобы о нём помнили. 
  Войну Николай Симаков встретил в первые же часы её начала. Служил он в 87-м погранотряде, который базировался в самой западной части Белоруссии в местечке под названием Ломжа. Пограничники почти сутки отражали яростные атаки фашистов. Но силы были не равные. Один из боёв для Симакова стал последним... 
«…В плен к немцам я попал 4 июля 1941 года, примерно в 18 километрах от г. Минска. С переходом границы немецкими войсками, погранотряд вступил в неравный бой. Здесь мы понесли большие потери и по приказу начальника погранотряда подполковника Горбатко стали отступать по направлению Белостока. Под Белостоком командир был ранен и командование отрядом принял начальник штаба капитан Кольцов. По приказанию его мы стали отступать на Волковыск, на пути к которому неоднократно вступали в схватки с немецкими десантами, которые также  понесли большие потери…. Подойдя к Волковыску – увидели, что он занят немцами. Командованием было принято решение пробиваться  мелкими группами по направлению г. Минска. Я попал в группу капитана Кольцова. При переходе старой границы (имеется в виду граница до 1939 года) узнали, что Минск уже занят фашистами. В километрах 25 от Минска попали под перекрестный огонь. Здесь разбились ещё на две группы. Я вошёл в группу, возглавляемую начальником погранзаставы лейтенантом Жук. Мы продолжали продвигаться по намеченному направлению. Километрах в 18 от города сделали привал. Оставили одного часового, остальные уснули. Утром, в  четвёртом часу,  4 июля 1941 нас поднял  часовой. Оказалось, что мы попали в окружение немцев... вступили с ними в неравный бой. От группы в 17 человек нас осталось 6 пограничников, а остальные были или убиты, или ранены. В перестрелке я был ранен в левую руку. Немцы нас забросали гранатами. Когда я приподнялся, передо мной стояли фашисты с направленными на меня штыками. Уйти мне от них уже не удалось». 
   Вместе с Симаковым попал в плен интендант 2 ранга по фамилии Дятел. Он был заместителем  начальника погранотряда по хозяйственной части. Пленных погрузили в машину и направили в Днепродзержинск. А оттуда через две недели на пересыльный пункт в лагерь № 307, находившийся в 35 километрах  от Брест-Литовска. На сборных и пересыльных пунктах Симаков встретил своих сослуживцев по погранотряду № 87: младшего командира сверхсрочной службы, заведующего складом боепитания Галицкого, старшего оружейного мастера Григорьева. Позже он их уже не видел. В пересыльном  лагере № 307 встретил Манохина и Жирова, с которыми в одном вагоне был вывезен в лагерь смерти... 
   Колючая проволока лагеря, на воротах которого написано «Бухенвальд». И слова по-немецки: «Каждому – своё». Особая система охраны и издевательств, злющие собаки и крематорий, институт для медицинских экспериментов на узниках — гитлеровцы использовали всё, чем можно было убить в человеке его достоинство, подавить волю и превратить в тупого раба.
Среди заключённых были и такие, которые поступали сюда ещё в 1937 г., активные борцы Сопротивления. Они прошли настоящую школу подпольной работы. К тому времени, когда специально огороженные бараки заселили прибывающими русскими, в лагере уже действовал подпольный интернациональный антифашистский центр. Но об этом  Симакову станет известно позже. А пока грязь, холод, голод, постоянные унижения... У  него начался туберкулёз. А это значит смерть, по закону концлагеря — туберкулёзников расстреливали.
   Из воспоминаний Симакова: «Меня как тяжелобольного в числе 20 туберкулёзных советских военнопленных немцы поместили в так называемый «институт-блок № 46».  В этом блоке ко мне подошёл один австриец по фамилии Решко. Политзаключённый стал расспрашивать: кто я и откуда. Решко рассказал мне, что был в Москве, преподавал в институте, участвовал в дискуссии по вопросам строительства Московского метрополитена. Затем по заданию Коминтерна был послан на работу в Австрию. Там его арестовали и он стал узником Бухенвальда.  Узнав, что Решко коммунист, и учитывая  свое безнадёжное состояние, я рассказал ему о себе подробно, в том числе, что комсомолец и бывший пограничник. Примерно через 20 дней, как выяснилось впоследствии, по инициативе Решко я был переведён в отделение туберкулёзных больных, в санчасть, где помещались заключённые немцы. Здесь я пролежал около года, стал получать усиленный паёк (небольшой кусок белого хлеба и стакан молока). Состояние здоровья стало улучшаться. Находясь в немецкой санчасти, путём наблюдений убедился, что существует какая-то организация. В одной из бесед с Решко сказал ему, что среди их  политзаключённых, чувствуется, ведётся какая-то подпольная работа, возглавляемая   организацией. Добавил: «И мы, русские, хотим последовать их примеру». На это получил ответ: «Они, т.е. политзаключённые, оказывают помощь своим товарищам». Спустя полтора месяца, уже в конце 1942 года, Решко познакомил меня с чешским коммунистом по кличке Квет (фамилия неизвестна). С ним состоялось несколько бесед, в которых произошёл обмен  информацией». 
На одной  из  встреч Квет сообщил Симакову о положении на фронте, о победе Красной Армии под Сталинградом. И предложил русским военнопленным продолжить борьбу здесь, в лагере, вместе с другими антифашистами. Затем сказал, что среди политзаключенных: чехов, поляков, немцев существует подпольная коммунистическая организация, а он является её представителем и выходит с предложением: «если русские пожелают создать такую организацию, то им окажут помощь». Симаков выразил желание создать подобную организацию среди русских военнопленных. В санчасти встретился со своим сослуживцем по погранотряду № 87, которого хорошо знал по службе — Кравченко Леонидом, затем с военнопленными Баклановым, Левшенковым и Манохиным, которые также захотели принять участие в подпольной работе. Таким образом, было сколочено ядро будущей подпольной организации. Каждому из членов группы давалась установка подбирать и вовлекать надёжных товарищей в подпольную группу. Спустя месяц в ней насчитывалось уже около  60 человек. Был создан свой руководящий  центр, в который вошли Симаков, как руководитель и организатор, и Степан Михайлович Бакланов, уроженец Курской области. По решению центра Бакланов возглавлял военную секцию до выбытия из лагеря. Ещё одним подпольщиком стал Иван Нагайцев, житель Киева, прибывший в лагерь с первой партией военнопленных. В состав вошёл и Константин Балабанов, бывший старшина Красной Армии. 
В марте 1943 года состоялось третье заседание центра, на котором Симакову было поручено организовать подпольную группу из гражданского контингента. В помощь дали  Кравченко и Александра Павлова, прибывшего с первой партией пленных. В руководящий центр также вошли Василий Азаров, бывший секретарь горкома ВЛКСМ, и Александр Купцов, бывший краснофлотец, которые оставались у руководства с мая 1943 по 1944 гг.
   Опытные подпольщики учили Николая законам конспирации. Бывали случаи, когда некоторые товарищи выводились за несоблюдение конспирации из руководящего состава, а их места занимали новые проверенные люди. «...Так вновь были введены:  27-летний Кюнг Николай, житель Смоленска, бывший  политрук Красной Армии, по специальности педагог; 43-летний Смирнов Иван Иванович, бывший подполковник Красной Армии, артиллерист; 38-летний Сергей Котов, бывший батальонный комиссар. Последний был привезён в лагерь за организованный им саботаж на шахте. И Кальчик Николай, 1916 года рождения, житель Ленинграда, бывший лейтенант госбезопасности. Эти военнопленные возглавляли подпольную организацию до самого освобождения Бухенвальда.» 
Связь с подпольной антифашистской организацией осуществлялась через Квета. Существовал «Сектор М» — военный сектор международного Центра, который возглавлял военную работу подпольных секций всего лагеря. Перед подпольной  русской секцией стояли важные  задачи: сколотить большой и монолитный коллектив, который в нужный момент смог бы оказать вооружённое сопротивление охране концлагеря; организовать технический саботаж в производственной и внутрилагерной работе.  
Как удавалось осуществлять это? 
Встречи проводили в 7-м бараке, который стал штабом подпольной русской организации. Здесь лечили инфекционных больных. Эсэсовцы, опасаясь  заразы, заглядывали сюда  не слишком часто. Началось формирование команды. Тщательно проверив Симакова, его познакомили с руководителем Интернационального антифашистского центра. Это был немецкий коммунист Вальтер Бартель. Через него получали медицинскую помощь, дополнительное питание (суп, хлеб), одежду, обувь, клали в санчасти сильно ослабленных. Таким путём спасли от истощения и смерти активных подпольщиков и других патриотов советской Родины. 
   По всем существующим документам видно, что организация советских военнопленных начала работать в марте 1943 года. Такую же команду для руководства работой создавали в бараках, где размещались гражданские советские пленные. Через несколько месяцев оба подпольных штаба объединились, руководителем стал Николай Симаков. Он же осуществлял связь Русского центра с Интернациональным. Среди братьев по борьбе были бесстрашные, надёжные люди, старше Николая по опыту жизни и званию подпольщики. Однако именно он был избран руководителем. 
   ...Каждое утро на рассвете из ворот лагеря выводили — под духовой оркестр! — тысячи пленных, вплоть до подростков, и направляли на предприятия, построенные неподалёку. Это были «Мибау» — завод радиодеталей для самоуправляемых снарядов «Фау-1», завод военной амуниции «Дав» и оружейный «Густлов-верке». И везде антифашисты из национальных отрядов работали вместе, рука об руку. В цехах стали чаще «ломаться» станки, «перегорали» электромоторы; механизмы винтовок подпольщики «сдабривали» мелкотёртым стеклом и закрывали густой смазкой, в сложные оптические приборы с помощью медицинского шприца впрыскивали серную кислоту (снабженцами тут были чешские и немецкие врачи). Целые партии брака отправлялись с фронта обратно на заводы. Рабочие во время артналётов разбивали или разбирали на детали дорогостоящие станки и оборудование.
В самом лагере, во всех бараках русских пленных, активно действовала информационная «цепочка», через которую передавали все новости на фронтах, узнаваемые из самодельного приёмника и от немецких и чешских подпольщиков. Кроме того, в лагере регулярно выходила газета «Правда пленных». Тираж её был всего... два экземпляра! Обычная ученическая тетрадь со страницами, расчерченными вдоль на два столбика. Тетрадь складывали по этой линии вдвое, чтобы её можно было спрятать в рукаве. Текст писали крупными печатными буквами: надо было поскорее прочесть и передать её «по цепочке», от одного к другому. Всего сумели выпустить 26 номеров газеты: сводки с фронта, лагерные новости, военные обзоры.
   Но самой главной работой всего подполья Бухенвальда была подготовка к вооружённому восстанию. Чтобы обезопасить себя от провалов, интернациональный центр вводил своих людей в административные и внутренние команды лагеря — в основном, немецких и чешских патриотов. Подменивали документы в канцелярии, знаки на одежде, объявляли карантин из-за «сыпного тифа», устраивали регулярные побеги из поездов, когда узников эвакуировали в другие места. И собирали оружие. Изготавливали и воровали по частям в цехах, многое передавали немецкие друзья. Формировали отряды по захвату складов оружия эсэсовцев, изучали систему охраны и расположения огневых точек вокруг лагеря. Были созданы транспортные батальоны, в которые входили бывшие танкисты и водители, готовились санитарные группы...
   Наступил 1945 год. Уже шли сражения в Чехословакии и Венгрии, отступавшие гитлеровцы оставляли после себя одни руины. В Бухенвальде круглосуточно работал крематорий и расстрельные команды, вынашивался план полного уничтожения лагеря. В первые дни апреля были сорваны приказы об отправке рабочих команд. В бараки ворвались вооружённые эсэсовцы, началось массовое избиение, но к воротам дотащили лишь небольшую группу. Шесть тысяч человек от уничтожения были спасены.
   Комендатура решила эвакуировать 480 советских военнопленных, живших в изолированных бараках. Группу могли уничтожить в пути, и Центр для страховки снабдил её пистолетами, гранатами, ножами. В эту группу попал и Симаков.
   Утром 10 апреля колонна двинулась к Веймару, где всех погрузили в вагоны, но эвакуация по плану не получилась. Сразу «по цепочке» был передан последний приказ штаба: «Покинуть эшелон!». По пути следования всё новые и новые группы спрыгивали сквозь прорези в торцевых стенах вагонов. Охрана стреляла им вслед, но состав не остановили.
А в Бухенвальде на следующий день, 11 апреля, в 15 часов 15 минут началось вооружённое восстание, опередившее на два часа акцию фашистов по уничтожению лагеря. Точно по разработанному плану интернациональные отряды атаковали казармы эсэсовцев, склады с оружием, гаражи, отключили связь, обесточили колючее заграждение и взяли лагерь полностью под свой контроль, подняв красный флаг победы. 14 апреля сюда вошли американские войска. Об этом Симаков узнал позже, уже будучи снова в рядах Советской Армии на пути к Берлину.
       «...После побега из эшелона мы шли двое суток по территории  Германии, обходя все населённые пункты. Перейдя немецко-чешскую границу, влились в чехословацкий партизанский отряд, который находился в районе города Раковники. 9 мая 1945 года отряд встретился с частями  Красной Армии. Я был зачислен в 161 запасной стрелковый полк, а 25 мая того же года был переведён в 524 стрелковый полк, из которого 20 ноября был демобилизован».
   Впереди будет Победа, возвращение домой, рождение сына и... два года под арестом в тюрьмах Новосибирска и Москвы. Какими дикими и горькими покажутся эти годы ему, прошедшему ад Бухенвальда!..
   Все послевоенные годы Николай Семёнович Симаков жил с семьёй в нашем городе, трудился в отделе снабжения одного из управлений Западно-Сибирского совнархоза. Вёл большую общественную работу.  
В 1958 г. состоялось открытие мемориала «Бухенвальд» и Н.С. Симакову предоставили слово как руководителю русского подпольного штаба. Родина отметила его подвиг орденом Славы 3-й степени, а Германская Демократическая Республика — медалью «Борец против фашизма».
   Он был востребован дома — многие коллективы хотели с ним встретиться. Особенно волнующими были беседы с железнодорожниками, ведь Николай родился в Новосибирске в семье путейца, работал после ФЗУ ремонтником в депо. Потом учился в машиностроительном техникуме. Жена, Буторина Любовь Михайловна, работала сметчиком в Сибтранспроекте.  
   Он не был забыт друзьями — письма к нему слетались из многих городов Европы, не говоря уже о России. Эта переписка и встречи с самыми дорогими его сердцу людьми придавали новые силы. 
  Он был нужен Международному комитету узников Бухенвальда, чтобы своими воспоминаниями помочь восстановить правдивую историю лагеря. Его участие в этом было крайне необходимо.
   Он сделал ровно столько, сколько успел.  11 февраля 1969 года Николай Семёнович Симаков скончался от туберкулеза. Но осталась память о мужестве  нашего земляка. 
                                                                                                           Лидия ПАЩЕНКО,  
                                                                     ведущий археограф ГАНО;

                                                                                   Вадим КАПУСТИН, 
                                                                                           эксперт ГАНО
 

ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ