Последний номер:
9 Сентября 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты

ЭВАКОГОСПИТАЛЬ № 2496

    Кровью и стонами вошла в далёкие от фронта города Великая Отечественная. Она стёрла грань между фронтом и тылом. Даже глубоким.

   С первых дней войны была организована мощная система медицинской помощи: медсанбаты — батальонные, ПМП — полковые. Некоторые прифронтовые больницы были переданы в подчинение местных, фронтовых, армейских эвакопунктов — МЭП, ФЭП, ПЭМ.
   Одновременно в тылу шло экстренное формирование временных госпиталей глубокого тыла и людских резервов для них. Расчёт вёлся на приём больших потоков раненых, доставляемых санитарными поездами. Обычно здания под госпитали подбирались чистые, светлые, тёплые. Всем этим требованиям, в основном, отвечали типовые каменные трёх-, четырёхэтажные школы с большими светлыми классами и коридорной системой, с центральным отоплением, электроосвещением, тёплыми туалетами.
   Не оказалось неожиданным и для Киселёвска прибытие санитарного поезда уже в сентябре 1941 года. Госпиталь № 2496 принял первых раненых.
   Анна Григорьевна Матвеева — операционная сестра — вспоминает:
- Телеграмму получила: подготовить «белую» больницу под госпиталь. Через месяц близлежащие друг к другу школа № 21, трест, больница, школа № 29 были готовы к приёму.
   На вахту милосердия встали не только люди в белых халатах. Анастасия Максимовна Бабенко, заведующая горздравотделом в годы войны (горожане звали эту женщину «железной») достойно несла груз ответственности перед Красной Армией. Спешно открыли курсы медсестёр для школьниц, которые пришли в больницу, поликлинику. Жители несли кто салфетку вышитую, кто тумбочку, кто цветок в горшке, кто посуду, кто книги; красили койки для раненых прямо на площади у школы — и всё без копейки оплаты. Всё лучшее было отдано городом в госпиталь. Не только помещения, но и медицинские кадры, постельное бельё, продукты. Бабенко так организовала санитарный режим в городе, что эпидемий во время войны не было. Вещи прибывших раненых тут же обрабатывались в дезокамерах. Уличные комитеты создавали санитарные посты. 
   Разгружали первый эшелон раненых в Киселёвске, как и многие последующие, прямо на площади. Это поручалось группе активистов, сандружинниц Общества Красного Креста. Но небольшая группа сандружинниц не смогла бы справиться сразу с 300 ранеными, из которых немало было тяжелораненых. На помощь опять пришли горожане, в первую очередь женщины. Они бережно выносили на носилках раненых, сопровождали ходячих в корпуса.
   «Мы ждали погибающих (в городе не учитывали, что таких не повезёшь в далёкий тыл — по дороге потеряешь), а это были бойцы, которым требовалось длительное лечение и тщательнейший уход, — вспоминает бывшая старшая медсестра первого корпуса эвакогоспиталя Александра Александровна Лапина. — От меня требовалось обеспечить госпиталь медикаментами, проконтролировать питание раненых».
   Основная же работа по излечению раненых, конечно же, ложилась на врачей и медицинских сестёр, а также нянечек, кухонных работниц и другой персонал.
   Гипсовые повязки меняли, как правило, в первый же день поступления раненых. Операционная — главное звено операционно-перевязочного блока и, в конечном счёте, всей лечебной деятельности госпиталя. На операционном столе нередко решалась судьба раненого. 
   С первых дней войны хирурги прочно завоевали всеобщее признание, непоколебимый авторитет и уважение народа. Слова «хирург» и «жизнь», «боеспособность», «трудоспособность» стали неотделимыми друг от друга.
   По свидетельству А.А. Лапиной, некоторым раненым сразу же приходилось делать операции. Настоящим кудесником себя проявил А.П. Скороход. Этот хирург имел золотые руки и вдохновляющий оптимизм: «Да, я тебя вылечу — у тебя сердце, как колокол», — так заставлял он надеяться на лучшее. Очень авторитетным, по воспоминаниям палатной сестры Т.Н. Смирновой, был основоположник хирургии в городе А.И. Свиридов. Он ещё в 1934 году открывал хирургическое отделение на Пионерской улице. До сих пор чтут старожилы города талантливого врача Н.А. Бакатину. Ей, высококвалифицированному специалисту, была доверена после войны должность главного хирурга города, а впоследствии — и работа в Кремлёвской клинике. Талант же хирурга в полной мере у неё развернулся в госпитале в годы войны. А когда прибыл эвакуированный коллектив госпиталя из Харьковской области, нагрузку с местными врачами разделил его главный хирург А.В. Чугаевский.  
   «Меня вызвал военврач Шуранов, начальник госпиталя 2496, — вспоминала Н.В. Григорьева. — И приказал в 24 часа для прибывшего госпиталя открыть лабораторию. Я выполнила приказ. Ведь лабораторные исследования были отправной точкой лечения».
   ...Просматриваю многочисленные справки в архивах горвоенкомата на выздоравливающих в госпитале и вижу, что возвращались в строй бойцы таких нужных фронту военных специальностей. Большинство были из стрелковых полков, танковых частей, артдивизионов, бронетанковых войск, телеграфисты и так далее. Эти документы подписывали начальник эвакогоспиталя № 2496/3383 военврач первого ранга Фидельман и военком госпиталя батальонный комиссар Волкотруб. Дело в том, что 22 октября 1941 г. в Киселёвск из г. Чугуева Харьковской области прибыл эвакогоспиталь № 3383, и он слился с местным. 
   В Новосибирском государственном архиве я встречал краткие сообщения о формировании госпиталя. Меня заинтересовала в одном из документов смета расходов госпиталя № 2496/3383 на 1942 год и копия штатного расписания. Потом поехал в Ленинград в Военно-медицинский музей — это многокорпусное учреждение, разместившееся в серых массивных зданиях в Лазаретном переулке — я входил с трепетом и надеждой. Что-то основательное я узнаю о нашем госпитале. О его работе, медицинском персонале.
   На мою просьбу дать материалы по госпиталю 2496/3383 служительница архива безапелляционно отрезала: «Такого не было и не могло быть, так как существовало два самостоятельных госпиталя — 2496-й и 3383-й». Я же настаивал на том, что они сливались в один, а затем, уже в 1942 году, снова разъединились. Служительница архива ушла вся взъерошенная, неприступная, мол, приходят тут всякие дилетанты и задают бестолковые вопросы, работать мешают. Но через некоторое время вернулась и смущённо извинилась: «Вы были правы, такой объединённый госпиталь существовал». И принесла подтверждающие документы.
   Из исторических справок известно, что сформированный по штату Наркомата обороны 21 июля 1941 года эвакогоспиталь № 2496 на 300 коек дислоцировался до 10 апреля 1943 года в г. Киселёвске Кемеровской области. Когда после Сталинградской победы наступил перелом в войне и готовилось крупное Курско-Орловское сражение, вслед за войсками потянулись госпитали, ранее работавшие в глубоком тылу. И наш госпиталь находился в пути, ближе к фронту, с мая 1943 г., и разместили его в небольшом старинном городке Галич, в то время Ярославской области, потом — в образованной Костромской.
   У эвакогоспиталя № 3383 (тоже дитя войны!), сформированного 7 июля 1941 г. в г. Чугуеве Харьковской области, послужной список куда более обширен. Из-за мощного натиска фашистских полчищ он убыл из Чугуева и прибыл в Киселёвск 13 октября 1941 года. Здесь, как мы уже знаем, слился с местным госпиталем и находился в подчинении Сибирского военного округа, но сравнительно недолго. В марте 1942 года началась его реэвакуация. Погрузившись в вагоны, он уже двигался обратно, теперь в подчинение Западному фронту. И став прифронтовым, регулярно кочевал с места на место в зависимости от хода боёв. Сначала разбил свои лечебные палаты в Егорьевске, потом в Волоколамске, а позднее в Красногорске — всё той же Московской области.
   А дальше его путь пролёг за наступающим фронтом в Смоленскую область. На следующий год госпиталь переходит в подчинение вновь сформированному 3-му Белорусскому фронту.
   Из исторической справки следует, что эвакогоспиталь № 3383 был расформирован в Инстербурге 9 июля 1945 года. Можно было предполагать, что в это же время прекратил существование и наш № 2496-й. Но продолжалась война с империалистической Японией, и к вступлению в неё готовился Советский Союз. Поэтому свёртывать госпитальную сеть было ещё рано, и ЭГ № 2496 был расформирован (по официальным данным) только 25 февраля 1946 года.
   Из этого госпиталя вернулась домой Александра Ананьевна Аверьянова, осталась госпитальной сестрой, но продолжала работать с больными солдатами вражеской стороны. Она была направлена сестрой сначала в лагерь военнопленных немцев в Киселёвске, а затем в японский лагерь в нашем же городе.
   После решения правительства отправить пленных японцев на родину из Киселёвска она сопровождала их до самого Охотска. Ехали они весёлые, разорвали все оставшиеся советские деньги, но когда подъезжали к морю — загрустили. Ведь по самурайскому обычаю им нельзя было сдаваться в плен, а требовалось сделать харакири. Теперь они боялись возмездия дома...
   Когда заканчивал работу над этим материалом, в архиве горвоенкомата нашёл письмо, адресованное мне ещё в 1997 году, с двумя фотографиями киселёвских медработников, выезжающих в годы войны с эвакогоспиталем № 2496 в г. Галич Костромской области. В письме есть такие строки: «Я, Лях Галина Васильевна, 1923 года рождения, в девичестве Матвеева. Недавно (…) нашла вырезку из газеты «В бой за уголь» со статьёй Н. Агеева о когда-то существовавшем в Киселёвске госпитале 2496. Меня она очень заинтересовала, потому что я тоже в нём работала и эвакуировалась с ним в Галич. Людей, которые в ней упоминаются, почти всех помню. Помню Лизу Пушкарёву. А с Феней Пузиковой (теперь она Стреляева) часто встречались. (…) У меня есть фотографии из Галича. На одной — все девчонки из Киселёвска. Может, у вас есть музей. Так для легенды или для истории этого госпиталя фотографии пригодятся. (…) Нам там нелегко было жить. А теперь жить осталось совсем мало, а уйдёшь из жизни — фотографии родственники просто выбросят в печь. А это историческая память о госпитале и о войне. А то нас забыли. Как будто мы всю войну просидели на печи. 
   А мы вахту милосердия отстояли добросовестно всю войну».  
Николай АГЕЕВ