Последний номер:
9 Сентября 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты

ВЕЧНАЯ СЛАВА ТЕБЕ, ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ!

 

«Дорогие добровольцы-сибиряки! Дорогие ветераны Великой Отечественной войны! 

   Мы, жители Бельского района Тверской области, помним вас, чтим вас, преклоняемся перед вами, живыми и погибшими на нашей земле. Мы в вечном долгу перед вами, дорогие герои. Святая обязанность ветеранов, которые пережили ужасы войны и чудом остались в живых, - передать молодым память о героических подвигах нашего народа в самой страшной на свете войне. Я обязана вам, дорогие сибиряки, за свою жизнь.
                                                                  Зоя Фёдоровна Грицаненко».

    Такое письмо поступило в оргкомитет по подготовке и проведению мероприятий, посвящённых 60-летию формирования Сибирского добровольческого корпуса. Письмо от женщины, которая 12-летней девочкой принимала участие в захоронении воинов-сибиряков, погибших в 1942 году в «Долине смерти».
                                                                         
ДОРОГА  К  ФРОНТУ
   Многотысячное население этих лагерей в Юрге недоумевало, нервничало: почему они, молодые парни, третий месяц прохлаждаются, загорают, купаются в ледяной родниковой Томи в то время, когда запад страны под пятой лютого врага, когда там, в невиданном доселе сражении каждый день, каждый час, каждую минуту гибнут наши люди? «Прохлаждаются» и «загорают» — это напряжённая, с подъёма до отбоя, учёба: стрельбы, тактика, приёмы рукопашного боя, ползание по-пластунски, уставы, оказание первой помощи, рытьё окопов, марш-броски...
   Уже более года огромная территория страны была охвачена огнём. С неимоверным напряжением сил отстояли Москву. Ленинград задыхался в блокаде. Фашисты рвались к Сталинграду и на Кавказ. Тыл, казалось, изнемогал.
   В начале июля сорок второго состоялся пленум Новосибирского обкома ВКП(б), который принял решение об организации добровольческой дивизии, об обеспечении её вооружением, боеприпасами, обмундированием за счёт продукции, произведённой местными предприятиями сверх плана. Москва одобрила инициативу. Военный совет СибВО сообщил об этом почине в Томск, Красноярск, Барнаул. И в этих регионах развернулась работа по созданию добровольческих подразделений. За месяц с небольшим в военкоматы поступило свыше 42 тысяч заявлений с просьбой зачислить в Сибирскую добровольческую дивизию, которой был присвоен номер 150. В её составе были сформированы Новосибирский, Кузбасский, Кемеровский полки, Томский артиллерийский, Прокопьевский учебный батальоны, Нарымская снайперская рота, истребительный противотанковый дивизион, разведрота, батальоны связи и сапёрный, медсанбат, рота химической защиты. В дивизии были более десяти тысяч русских, свыше полутора тысяч украинцев, а также белорусы, евреи, татары, мордва, чуваши и другие. Более половины — коммунисты и комсомольцы. 150-я дивизия, Алтайская, Омская, Красноярская, Сталинская (Прокопьевск) бригады составили 6-й Сибирский добровольческий корпус. 
   Наконец, вручение боевых знамён, оружия, принятие присяги. В середине сентября — погрузка в эшелоны. Новосибирцы делали остановку на вокзале родного города. Их встречали с оркестром, митингами. Трудящиеся области давали наказ. В нём, в частности, говорилось: «Посылая вас, самых дорогих и близких людей, мы желаем вам, дорогие товарищи, с честью оправдать звание воинов Красной Армии. Стойко сражайтесь за родную землю. Бейтесь до последней капли крови за наши прекрасные города и сёла, за наши фабрики и заводы, за наши бескрайние степи и поля, за величественные памятники культуры и искусства, за нашу свободную и счастливую жизнь». 
   Бойцы обещали вернуться с победой, истыми гвардейцами.
   Минуты прощания запомнились на всю жизнь. Красноармейцы всматривались в людское море провожающих, выискивая знакомые лица. И находили, и перекликались.
   Римма Веденеева, окончившая авиационный техникум и ставшая медсестрой, вспоминала: её мама несколько суток просидела на воинской площадке в Юрге, ожидая погрузки в эшелоны, и, наконец, встретилась с дочерью.
   Николай Головин знал, что эшелон обязательно остановится на станции Убинская, чтобы паровоз заправился водой, и надеялся на чудо. Мать работала билетным кассиром и жила неподалёку от вокзала. Остановились ночью. Дневальный осторожно, чтобы не разбудить ребят, а главное — строгого старшину, отодвинул засов и открыл дверь. Николай спрыгнул на землю и закричал: «Мама!» Некоторые парни проснулись, засмеялись. На самом деле забавная картина — стоит солдат в полной амуниции и зовёт маму. Но быстро поняли, что это совсем не смешно. А чудо свершилось — из темноты на освещённую полоску вышла женщина. Видно, не одну ночь просидела у окна и выходила к эшелонам. Мать передала сыну эмалированную кружку с солёными груздями, с которыми мгновенно расправились сослуживцы. А кружку сын сберёг на войне и привёз домой.
   В одном из эшелонов ехала и Зоя Колова. У неё было плохое настроение, потому что её определили машинисткой в штаб полка. Затем она, гвардии старший сержант, будет машинисткой в штабе дивизии и поймёт, что в командных пунктах не более спокойно, чем на передовой. После войны она заведовала библиотекой в редакции газеты «Советская Сибирь» и, обладая литературным даром, посвятила жизнь написанию воспоминаний о своих однополчанах.
 
                                   ДОЛИНЫ  И  ВЫСОТЫ  СМЕРТИ 
   Сибирский корпус был включён в состав 22-й армии Калининского фронта. Определено место боевых действий — район города Белого. Этот пункт был особенно важен: здесь сходились автострады, идущие на Смоленск, Вязьму и Ржев. От станции выгрузки до места сосредоточения надо было преодолеть около двухсот километров пешим порядком. Это был изнурительный, тяжелейший поход по лесистой, заболоченной местности, по бездорожью. Каждый боец был нагружен до предела. Тащили на себе разобранные миномёты, пулемёты, противотанковые ружья. Пушки оседали в грязь до осей. Лошади их вытянуть не могли, им помогали красноармейцы. Под непрерывными холодными дождями насквозь промокали и тяжелели шинели. Шли днём и ночью, выбиваясь из сил, потому что обозы безнадёжно отстали и не было продуктов. Не получая корма, падали лошади. Марш продолжался семь суток. 
   На месте надо было обустраиваться, оборудовать позиции и в первую очередь доставить продовольствие и фураж для лошадей. Два автобатальона и около шестисот пар подвод передвигаться не могли, так как дороги были окончательно размыты и разбиты. Выход единственный — делать дорогу. Ежедневно на просеку отправляли по четыре-пять тысяч человек. Они валили лес, делали настил, работая только ночами, чтобы не привлекать вражескую авиацию. В течение двух недель трассу сделали. С армейских баз, расположенных за 50 и более километров, пошли и продовольствие, и корма для лошадей, и боеприпасы, и горючее. 
   К тому времени в частях появилось много истощённых и больных. Пришлось организовывать корпусной дом отдыха. 
   Дорога и снабжение — только часть громадного хозяйства. Сибиряки усиленно готовились к боям. За несколько дней оборудовали 135 дзотов, выкопали более 2250 окопов, около четырёх километров противотанковых рвов. 
   Гитлеровцы всё сделали для того, чтобы удержаться в Белом — пункте, очень удобном для организации нового наступления на Москву. Здесь сибирякам противостояли отборные немецкие дивизии.
   Боевой приказ — 25 ноября перейти в наступление на врага. Видимо, в ночь с 24-го мало кому удалось крепко поспать. Из дневника легендарного комсорга добровольческой дивизии Галины Гололобовой узнаём: эта ночь была снежной, вьюжной. Похолодало. Наши бойцы, видимо, из-за неразворотливости интендантов, всё ещё были в шинелях и пилотках. «Ничего, — шутили красноармейцы, — так легче драться». Рано утром они поднялись в атаку. 
   Строки из дневника Гололобовой: «Рота автоматчиков комсомольца старшего лейтенанта Ивана Журавлёва, с ходу овладев деревней Дмитровка, ворвалась в деревню Черепы. Разгромили штаб, захватили боевой штандарт,  документы... Часть бойцов блокировала вражеские дзоты, остальные двигались дальше. Из деревень Паново и Херево на помощь своим бежали большие группы гитлеровцев. Цепи стремительно сближались. Между ними сто метров, пятьдесят... Но до рукопашной не дошло — немцы дрогнули, попятились, побежали».
   «Между деревнями Черепы и Малое Клемятино пролегает долина, которую мы назвали «Долиной смерти». Много наших бойцов погибло на этом клочке земли. Местность открытая, пристрелянная, немцы ведут многослойный плотный огонь».
   Тут десятки деревень, и за каждую красноармейцы дрались, не щадя жизни. В боях под городом Белым сибирские добровольцы потеряли двенадцать с половиной тысяч замечательных ребят.
   В 1990 году найденные в «Долине смерти» останки неизвестного солдата привезли в Новосибирск и захоронили на территории Монумента славы.
   Сибирские добровольцы геройски сражались и под Великими Луками, в Локненском районе. 19 апреля 1943 года приказом Верховного Главнокомандующего Сибирскому добровольческому корпусу было присвоено звание 19-го гвардейского. 150-я добровольческая дивизия стала 22-й гвардейской. Узнав об этом, трудящиеся Новосибирской области встали на фронтовую вахту. 
   После передышки и переформирования сибирские полки получили новое боевое задание — начать наступление в Спас-Деменском районе, в направлении станции Павлиново, где сходились железные дороги Спас-Деменск — Ельня — Смоленск. На подступах к станции стояли грозные Гнездиловские высоты и в их числе господствующая высота с отметкой 233,3. Здесь наше командование планировало нанести главный удар по фашистам, именно сюда были направлены сибирские добровольцы.
   Славный путь 22-й гвардейской подробно отображён во многих очерках тех роковых лет, в воспоминаниях ветеранов, в документах. О боевых буднях сибиряков писали Афанасий Коптелов, Александр Смердов, Николай Мейсак, Борис Верховский, Василий Цеханович, Борис Богатков, многие другие писатели и журналисты. Их произведения создают суровую и яркую картину жизни, сражений и подвигов добровольцев.
   В очерке А. Смердова и начальника политотдела 22-й дивизии А. Ширяева одна глава посвящена боям за Гнездиловские высоты. Безымянная высота 233.3, которую впоследствии назовут Комсомольской, была опоясана линиями траншей, противотанковыми рвами. Гитлеровцы оборудовали здесь более двухсот дзотов и свыше четырёхсот блиндажей. Подходы заминированы, опутаны проволочными заграждениями. На высоте окопались две немецкие пехотные дивизии и артиллерийский полк. Сибирякам предстояло сокрушить этот неприступный бастион. 
   Седьмого августа две сибирские дивизии начали наступление и в ожесточённой схватке прорвались на первую линию траншей. Восьмого вступила в бой 22-я, которая находилась во втором эшелоне. Гвардейцы знали, что им противостоят не только отборные немецкие части, но и батальон предателей-власовцев, и это вызывало особую ярость. Весь день 8 августа и всю ночь продолжалось кровопролитное сражение. И только к утру 9 августа сибиряки достигли исходного рубежа на подступах к высоте. Бой не стихал. В течение дня фашисты провели девять мощных контратак. Все они были отбиты. И уже в темноте немцы предприняли ещё одну попытку вернуть оставленный рубеж, но добровольцы стояли как скала. В предрассветные часы 9 августа, после артподготовки гвардейские полки снова пошли на штурм и почувствовали, что силы гитлеровцев тают. Сибиряки взяли новые рубежи. Ещё четырежды враг предпринимал контратаки. Только за один этот день сибиряки уничтожили около тысячи немецких солдат и власовцев, подбили около двадцати танков и самоходок. Одиннадцатого августа сопротивление противника было окончательно сломлено, немцы отходили к железной дороге, но гвардейцы к исходу дня освободили и станцию Павлиново. В это день погиб командир автоматчиков, молодой поэт Борис Богатков.
 
                          ВСЁ  ДАЛЬШЕ  НА  ЗАПАД     
   Гвардейцы продолжали славный путь — Ельня, Смоленск, Белоруссия, Прибалтика. Дивизии было присвоено почётное наименование — Рижская.
   Все невзгоды фронтовой жизни делили с воинами и женщины — медики, связистки, повара, снайперы, миномётчицы... Вместе с сибирячками воевали и ленинградки, которые пятнадцатилетними были эвакуированы в Новосибирск, после окончания ремесленных училищ работали на военных заводах и ждали совершеннолетия, чтобы успеть на фронт и отомстить за погибших родителей, братьев, сестёр, за порушенную юность. В дивизию они попали только в 44-м. Одна из них — Оксана Трапезникова. Родители её умерли. Брат и сестра — лётчик и зенитчица — воевали. Семья старшей сестры погибла в собственном доме под бомбёжкой. Из Ленинграда в Новосибирск вместе с Оксаной выехали пятьсот человек, но половина из них умерли в пути от сильного истощения и болезней.
  Оксана работала токарем на «Сибсельмаше» и училась на курсах санинструкторов. Привожу отрывок из её воспоминаний: «Мы с Полиной Миляровой, тоже ленинградкой, переползая от одного раненого к другому, оказывали помощь. Вдруг слышу: «Оксанка, меня ранило». Ползу к Поле: «Где перевязать?», а она спокойно говорит: «Не надо, я убита...». Потом: «Подыми гимнастёрку и посмотри рану, возьми мою сансумку, там письмо, и скажи всем, что я их люблю, Родину, Ленинград...».
    ...Дивизия закончила боевой путь на берегу Балтийского моря после разгрома Курляндской группировки гитлеровцев. 
   Жива народная память. Ежегодно в Новосибирске, районах области, во многих регионах Сибири торжественно отмечают день рождения нашей героической добровольческой дивизии.
Геннадий САССА