Последний номер:
6 Мая 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты
0 15/10/2018 Экономика

ГЛЕБ ВАНАГ И ЕГО НЕБО

   

  Они уходят, оставляя нас один на один с новым веком. И вместе с ними безвозвратно уходит в прошлое их время, когда  высшей доблестью считалось благо народа, и выполнение плана на заводе становилось праздником всего коллектива, и пенсионеры выходили к станкам в конце месяца, чтобы помочь родному предприятию, а запуск нового самолета был заботой и головной болью каждого – от заклепщика до директора завода.

            Это было время героев и романтиков, потому что мечтали они о великом счастье всех народов и искренне верили, что своими ежедневными лишениями, самоотверженностью, трудом на грани изнеможения они, вопреки всем законам экономики и истории, приблизят это счастье.

            Это было время чудес, потому что они многого достигли.

            Это время ушло, кануло в лету. И лишь немногие памятники – вроде той мемориальной доски в честь Героя Социалистического труда Глеба Ванага, которая и сегодня висит на здании заводоуправления, напоминают нам о нём.

            Время ушло, но остались люди, которые ещё помнят завод «времён Ванага». Осталась по сей день слава предприятия, которое поддерживало высокую марку советского качества – самолётами мы ещё долго будем гордиться.

            Глеб Алексеевич Ванаг – из поколения героев. Для него «служить народу своему» были не просто высокие слова, не только лозунг, но жизненный принцип. Естественное состояние души, если хотите. Высокий, энергичный, деятельный, он был полон стремления изменить мир к лучшему. Для него никогда не было разделения «дом – работа». Да и не существовало для него понятия «работа», которую можно забыть, выйдя за проходную. У него было Дело, которому он служил преданно и беззаветно. Не считаясь ни со временем, ни со здоровьем…

            Он родился в Ташкенте 26 апреля 1922 года. Затем родители переехали в Бийск, оттуда – в Новосибирск. В 1940 году, окончив школу, Глеб поступил в Казанский авиационный институт.

            - Во времена моего детства, - рассказывал Глеб Алексеевич, -  вся детвора бредила авиацией. И я в авиамодельном кружке занимался чуть ли не с четвёртого класса. Поэтому естественным было поступление в авиационный институт. Даже то, что не пришлось его тогда окончить, на мой взгляд, не повредило: во время войны всё своими руками прочувствовал. И уж потом вопроса о выборе профессии не стояло. 

            Война не дала нормально учиться. После окончания первого курса Глеб вернулся домой, пошёл работать  на завод. Сначала – слесарем-сборщиком,  потом механиком… К 1945 году вырос до начальника цеха. Головокружительная карьера, даже для суровых военных времён.

            Но голову Глебу Ванагу вскружить было трудно. И сразу после окончания войны он возвратился к учёбе.

            Студенческая группа, в которую он попал, состояла по большей части из фронтовиков, ровесников Глеба. Но за их плечами оставались кровь и боль войны. И хотя они старались быстрее перейти к нормальной мирной жизни, получалось не всегда. Нередко случались конфликты. Особенно с теми, кого вчерашние фронтовики считали «тыловыми крысами». Но эти же озлобленные мужики избрали Глеба своим вожаком, поверив его уравновешенности, приняв его объективность и чувство справедливости. Убедившись в настойчивости и умении добиваться своего.

            А этой настойчивости Ванагу было не занимать. Его знаменитое упорство и жизненный принцип «уверен в своей правоте – не отступай» вошли в легенду, стали своего рода визитной карточкой Глеба Алексеевича. Причём не только в делах производственных.

            Высокий белокурый красавец, Глеб никогда не испытывал дефицита женского внимания. Но встреча на волейбольной площадке с юной выпускницей медицинского института Анной мгновенно отодвинула на второй план все другие проблемы.

            - Я уже окончила институт, была врачом, - вспоминает Анна Константиновна, -  за мной ухаживали взрослые мужчины – инженеры, врачи. На этом фоне Глеб чувствовал себя неуверенно. Но увидеть это можно было, только хорошо зная его. Он всегда производил впечатление человека крайне сурового, но на самом деле был очень внимательным и романтичным. Он провожал меня до квартиры и порой сидел на перилах до утра, мои родные даже ругались – неудобно, дескать, что за молодой человек ночует у нас в подъезде… Конечно, я не могла устоять против такой «осады», и когда Глеб предложил стать его женой, согласилась.

            В Новосибирск мы приехали в 1950-м. Когда мама собирала меня, всё старалась вручить подушки, постельное бельё, какие-то вещи… А  я вслед за Глебом повторяла – ничего не надо, всё у нас есть… И когда мы сошли с поезда, свёкор удивлённо оглядел наши чемоданы и спросил: «А где же вещи?». Он заказал грузовую машину, поскольку сын с женой возвращались домой. И ехала эта грузовая машина за нами на улицу Кирова пустая…

            Это потом я уже поняла, что Глебу и на самом деле ничего не было надо. Когда он уже был директором крупного завода, к его слову прислушивались в городе, он пользовался заслуженным авторитетом, но лишь вставал вопрос о какой-то покупке, начинал нервничать. Не денег жалел – этого за ним никогда не водилось. Ему не нравилась сама ситуация, что надо куда-то идти, искать, просить... У него были совсем другие приоритеты.

            В одной из пожелтевших от времени газет есть отчёт о встрече Глеба Алексеевича, к тому времени уже бывшего директора, с работниками завода. И, отвечая на вопрос: «Какими качествами, по-вашему, должен обладать руководитель?», Ванаг говорит: «Я начал работать самым молодым директором в стране, а закончил самым старым. Не по возрасту имеется в виду, по стажу работы. Очень рано понял самое главное – надо быть честным и настырным в хорошем смысле, ни в коем случае не болтуном. Ни в коем случае ничего для себя лично. Не канючить, что не успел – нет сил, возможностей. Не жалеть времени, — работе должно быть отдано столько, сколько необходимо. Даже выражение лица у руководителя должно вселять в остальных уверенность…»

И всем этим принципам он действительно следовал до конца.

Когда вернулся после окончания института в родной город, заново пришлось проходить все этапы профессиональной карьеры – старший механик, начальник линейки, заместитель, а потом и начальник лётно-испытательной станции завода.

Он приходил домой поздно, порой не успевал пожелать детям спокойной ночи. Но это было нормально. А вот если возвращался рано – жена начинала волноваться.

-  Однажды Глеб вернулся рано, – вспоминает Анна Константиновна. - Мы ещё жили с его родителями. Увёл меня в нашу комнату и спрашивает: «Аня, а что будет, если жидкость из огнетушителя попадёт на человека?» Я удивлённо отвечаю: «Одежда испортится».

-          И всё?

-          А что ещё может быть?

-          Ну, ожоги там какие-нибудь...

-          Да нет.

-          Это хорошо!

-          А что случилось?

-          Да я пеной из огнетушителя все брюки облил...

Оказывается, после посадки загорелся самолёт. А внутри – вся документация, все материалы облёта. Лётчики выскочили, Глеб велел всем отойти на безопасное расстояние, а сам облился пеной и влез в машину за документами.

Героизм? Безусловно, но только с нашей точки зрения, на взгляд постороннего. Для Глеба Ванага этот порыв был совершенно естественным. Он – руководитель, он отвечает за проведение испытаний, значит, он и должен действовать…

Помните книги знаменитой трилогии Юрия Германа о Владимире Устьянцеве: «Дело, которому ты служишь», «Я отвечаю за всё»? Писатель отличается от беллетриста тем, что за характером героя умеет различить черты поколения. Так вот Глеб Ванаг – из этого поколения. Не случайно, рассказывая о нём, невольно сбиваешься к каноническим заголовкам Германа. Потому что «Я отвечаю за всё» - действительно принцип жизни Глеба Алексеевича. Да и сам он в интервью не раз подтверждал это. А для обоснования правильности своей позиции нередко вспоминал историю, случившуюся на казанском заводе, где начинал работать в годы войны.

Пришёл приказ – увеличить производство двигателей втрое, за три месяца его надо было выполнить. Специалисты подсчитали: за такой короткий срок это сделать невозможно, и отправили Сталину обоснованное письмо, под которым подписались около 90 лучших техников и инженеров завода. Очень скоро все были сосланы в штрафной батальон. А задание было выполнено через четыре месяца.

- Жалко людей? Конечно, - комментировал свой рассказ Глеб Алексеевич. – А почему бы директору одному не подписать то грамотное письмо? Нет, он спрятался за спинами этих людей! «Коллективное решение». Решение – да, а ответственность за него должна быть персональная.

И этому принципу персональной ответственности следовал Ванаг всю жизнь.

Из министерства пришла установка – передать заводские фабрики–кухни  общественному питанию. Днём пусть там питаются рабочие, а вечерами открыть двери для всех желающих. Ванаг внимательно наблюдал за теми предприятиями, которые поспешили выполнить «установку центра». Увиденное не обрадовало. В штатах столовых нет наладчиков, чтобы исправить неполадку, надо вызывать мастера со стороны, ждать, пока придёт очередь ремонта. Запчастей не отыщешь, откажет электрооборудование – закрывай столовую. В штатах завода такие проблемы решаются моментально... Словом, не выполнил Ванаг установку. Только время показало, насколько правильно он поступил. Мы сегодня, тридцать лет спустя, можем воочию наблюдать, к чему приводит передача ведомственной собственности в муниципальную. Он это предвидел. И рабочих своих на милость общественного питания не отдал. Звонили, пугали неприятностями. Но Ванаг никогда не боялся неприятностей. Помните его принцип «уверен в своей правоте – не отступай»? Он и не отступал.

А история с кирпичным заводом? На Чкаловском всегда велось строительство жилья, было своё подсобное хозяйство. Очередной приказ «от Хрущёва» требовал реформирования подсобного хозяйства и закрытия кирпичного завода. Никита Сергеевич, как известно, был сторонником железобетона и считал кирпич материалом вчерашнего дня. Ванаг противился, сколько мог. А когда совсем уже дожали, завод продал. И… прикупил такой же, но в другой стороне.

Коллеги-директора пугали: смотри, таких не любят, вылетишь с завода.  А он выпускал кирпич и строил дома для людей. И когда заместитель министра в очередной раз, посмеиваясь, спросил – дескать, сколько жилья контрабандой построил, Ванаг с прямотой обречённого ответил: «Ничего, зато люди довольны».

Вскоре нагрянула министерская комиссия, а с ней целая делегация руководителей со всего Союза. Приехали учиться, как надо жить!

Он никогда не боялся ни работы, ни ответственности. Не искал лёгких путей и вольных хлебов. Должность секретаря парткома предусматривала дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. С неё начали «самостоятельное плавание» руководители многих предприятий Новосибирска. Предложили новую должность и Глебу Алексеевичу. В 1963 году его перевели начальником управления агрегатостроения Совнархоза г. Новосибирска. Казалось бы, радоваться надо. Большой кабинет, значимая должность, спокойная работа с бумагами. А он маялся, не находя себе места, тоскуя по заводской суете, по работе с людьми. Впервые в жизни серьёзно заболел — Анна Константиновна даже не знала, выживет ли. 24 дня не отходила от его кровати в реанимации…

Наверное, не только физиологическими причинами можно объяснить болезнь. Ведь после, вернувшись на завод, он снова выдерживал практически любые нагрузки, потому что точно знал – нужен предприятию, людям. А туда, к бумажкам возвращаться не хотелось, вот организм и предоставил себе возможность передохнуть. Словно предчувствуя, как нескоро это ему вновь удастся.

В мае 1964-го Глеб Ванаг был назначен директором Новосибирского авиационного завода имени Чкалова.

Как нарочно, всё складывалось так, что план выполнить было просто нереально. Подводили поставщики, а когда всё было готово, для сборки времени практически не осталось. Это означало, что на следующий год уменьшатся фонды, люди не получат премий, доплат. Глеб Алексеевич понимал, что в одиночку вывести завод из прорыва не удастся. Собирал руководителей подразделений, требовал организовать работу… Но сам понимал – план «горит». Решение напрямую поговорить с коллективом пришло спонтанно. Шёл по цехам, увидел клубы дыма из курилки, понял, что немало времени проводят здесь заводчане… Дальше – проще. Собрал кадровых рабочих, объяснил ситуацию, расталковал, что план – это не просто показатели для директора. Это – реноме всего завода, стабильное материальное положение каждого рабочего.

В министерстве все знали, что план у Ванага горит. А его люди сутками не выходили из цехов, на работу вернулись пенсионеры, становились к станкам технологи и инженеры…

Это потом в характеристике напишут: «Творческий подход к работе, стремление к поиску, целеустремлённость и настойчивость в достижении поставленной цели, организаторский талант позволили Ванагу Г.А. внести существенный вклад в развитие техники и технологии нашего предприятия. Снизить трудовые и материальные затраты на производство авиационной техники…»

А на первых порах важно было создать тот ритм, который позволил бы работать без срывов. Запустить двигатель. Это ежедневная трудная работа, требующая настойчивости и мастерства, упорства и умения стратегически решать задачи, видеть перспективы, работать над их осуществлением. А этих качеств Ванагу было не занимать.

Он мог удивительно влиять на людей. Все, кто работал с Глебом Алексеевичем, вспоминают его непревзойдённое умение слушать собеседника, вычленять главное и не размениваться на мелочи. Да, он был суров, умел заставить нервничать. Цепкий пронизывающий взгляд, жёсткость суждений, резкость фраз… Мягким, спокойным человеком Глеб Ванаг никогда не был. Но жёсткость и жестокость – понятия разные. Директор был суров, но справедлив. Он никогда не прощал разгильдяйства, но умел ценить профессионализм. Требовал полной отдачи, но и сам показывал пример отношения к делу. Он всегда в первую очередь заботился о деле, о людях, которые зависели от правильности принятых им решений, и никогда – о своём благополучии, о своём месте, о своём реноме…

Понятие научно-технического прогресса прочно входило в обыденное сознание страны. В самолётостроении  внедрение новых технологий было не просто веянием времени, но актуальнейшим требованием самого производства. Директор прекрасно понимал, что внедрение новых технологий во многом зависит от уровня подготовки всех звеньев. На заводе был разработан план повышения научно-технического уровня, общеобразовательного и специального образования рабочих. Ванаг требовал от специалистов хорошо развитого чувства нового, активно участвовал в научной работе. Был научным и техническим руководителем работ по созданию комплексной системы ускоренной технологической подготовки производства на основе автоматизации процессов создания источников информации, подготовки технологической оснастки и применения метода объёмной увязки. Разработанные им методы отработки новых машин позволили существенно сэкономить сроки серийного освоения и обеспечить высокое их качество и надёжность.

Глеб Алексеевич руководил работами по внедрению технологии штамповки взрывом. Внимательно следил за постройкой и оснащением лаборатории, курировал все работы по строительству промышленного корпуса взрывной штамповки.

Он активно ратовал за сотрудничество с академическими институтами, благодаря его умению видеть перспективы на предприятии были открыты и успешно работали около двадцати научно-исследовательских лабораторий, он старался   привлекать научных работников, повышать количество учёных, занятых непосредственно на производстве.

Большой творческий вклад внёс Глеб Алексеевич в освоение новых изделий. Под его руководством был осуществлён запуск в производство нового самолёта СУ-24.

Успехи предприятия не оставались без внимания правительства. Завод был награждён орденом Трудового Красного Знамени, орденом Октябрьской революции. Высоко ценили и директора завода. Глеб Ванаг ещё в 1957 году стал кавалером Ордена «Знак почёта». Первым Орденом Ленина его наградили в 1966 году. Второй вручили в 1971-м, вместе с медалью «Серп и молот» и присвоением звания Героя Социалистического труда. В 1976 г. Г.А. Ванаг стал Лауреатом Государственной премии СССР, а в 1981-м был награждён Орденом Октябрьской Революции.

Но главную оценку ставило небо, когда новый самолёт взмывал в воздух и делал «круг приветствия». Это был праздник и для работников завода, и для жителей Новосибирска, и для самого Ванага.

Лётно-испытательная станция всегда оставалась в центре его внимания. И не только потому, что отсюда начинал он свою карьеру руководителя. Именно здесь подводились итоги работы коллектива. Оценка всех усилий была однозначной – идёт в небо машина или нет. И хотя время испытаний всегда держалось в строгом секрете — мало ли что может произойти! — но информация словно сама распространялась в воздухе. И к моменту взлёта все «зрительские места», заборы и крыши были заняты людьми. И порой казалось, что забарахлившая машина удерживается в небе силой устремившихся на неё глаз, силой их надежды.

Но испытание самолётов – это больше, чем риск. Не всегда за взлётом следовала посадка... Каждый лётчик-испытатель знает, на что идёт. И каждый работник завода знает, что плата за недоработку – чужая жизнь. Каждая авария – общее горе. Можно лишь догадываться, чего стоили неудачи Глебу Ванагу с его обострённым чувством ответственности.

В тот день к  испытаниям была подготовлена целая группа машин. Сентябрь выдался пасмурным, дождливым. Наконец выглянуло солнце, и хотя на горизонте виднелись хмурые тяжёлые тучи, настроение у всех было приподнятое — дождались команды на взлёт.

Испытания прошли нормально, но когда лётчики стали возвращаться к аэродрому, не нашли знакомой площадки. Низкие грозовые тучи перекрыли всё небо. Запросили Толмачёво – та же картина. Приборы показывали, что топливо на критической отметке, надо было срочно принимать решение. Наконец нашли подходящую площадку возле Бердска, там туч словно и не было, погода лётная…

Ванагу казалось, что часы в его кабинете остановились. Чуть ниже горла сжималась пружина, не давая вздохнуть полной грудью. Когда наконец прозвучал желанный звонок: «Сели, Глеб Алексеевич, все живы, машины целы!», напряжение всё не отпускало. Через минуту он уже мчался к месту событий. Крохотный заброшенный домик на маленьком аэродроме. Вдалеке грязные, словно усталые самолёты…

Вся компания пребывала в состоянии «невесомости». Глаза горят, каждый пытается рассказать своё, причем тихо говорить просто невозможно, а любая мелочь кажется судьбоносной… Напряжение выходило хохотом до слёз. С появлением директора веселье вспыхнуло с новой силой, ликование переполняло всех, но та пружина чуть ниже горла никак не отпускала, словно ещё что-то должно было случиться в тот день…

Приехал домой — жена сразу заметила: что-то не так. Он ещё отшутился – нормально всё, даже хорошо. Но не успел сделать несколько шагов, как хлынула горлом кровь. Распрямилась, наконец, пружина…

Анна Константиновна до сих пор вспоминает тот день с содроганием: «Хорошо, детей дома не было»...

А через неделю он уже снова вышел на работу. Ждали дела, болеть некогда.

Новосибирский авиационный завод имени Чкалова был гордостью города. Сюда приезжали бесконечные делегации, он, директор, встречал всех – космонавтов и зарубежных гостей, учёных и артистов, Фиделя Кастро и Леонида Брежнева… 

Он строил завод – промышленная площадка увеличилась вдвое. Сносил бараки и возводил дома, достраивал Дворец Культуры, который и сегодня остаётся одним из самых стильных зданий культурного фонда города. Чтобы подарить Новосибирску это здание, пришлось ехать просить разрешения у Брежнева. Как раз  начиналась очередная кампания за экономию и согласно постановлению об излишествах,  стройку на много лет заморозили…

Он был депутатом Верховного Совета, делегатом съездов партии, к нему бесконечно шли люди с просьбами, и он старался помочь им. Нагрузки постоянно возрастали, и пришло время, когда выдерживать их стало тяжело... Проводы на пенсию – событие грустное в жизни каждого человека. Для Глеба Ванага оно было трагичным. Жить для себя он не умел, не мог представить себя без работы...

Однажды на встрече с общественностью, когда разговор коснулся личного, его спросили: «Ваше представление о счастье?..». Он ответил: «Люблю работать». И он действительно больше всего любил свое Дело. Уже выйдя на пенсию, не мог представить себя без родного завода, пытался работать просто инженером. Но вот этого уже не получилось, потому что решать мелкие задачи было слишком легко и неинтересно, а стратегические решения принимал уже другой человек, и даже если он делал ошибки, то это были его ошибки и его личная ответственность…

И снова навалились болячки, словно только и ждали момента, когда Дело не будет призывать его.

Глеб Алексеевич Ванаг умер после тяжёлой болезни 13 ноября 1991 года.  Наверное, судьба, как ни кощунственно это звучит, пощадила его, не дав увидеть, как рушатся те идеалы, в которые он так беззаветно верил. Глеб Ванаг навсегда остался во времени, когда понятия Долг, Честь и Дело писались с большой буквы и значили куда больше, нежели деньги и акции. И не случайно в 2000 году на здании заводоуправления была открыта мемориальная доска в его честь. Прошли годы,  забылись мелкие обиды и претензии, появилась возможность оценить реальные масштабы личности. И сегодня уже нет сомневающихся: Глеб Ванаг — легенда новосибирского самолётостроения. Теперь уже – только легенда.                                  

                                                                                   Евгения БУТОРИНА