Последний номер:
6 Мая 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты
0 01/10/2018 Экономика

А НА МЕНЬШЕЕ МЫ НЕ СОГЛАСИМСЯ!

  Есть в Новосибирской области такой небольшой городок – Болотное. Вот в нём-то в 1928 году и родился наш герой. Но мы покривим душой, если скажем, что в довоенные времена Болотное было городом в полном смысле этого слова. Скорее, большая деревня с железнодорожной станцией. То есть  это было место вольной пацанской жизни с её тесной близостью с природой, лесом и землёй. 

  Но вольная жизнь скоро кончилась, началась война, Коля оканчивал 4 класс. В Болотное, как и во все города Сибири, потянулись эвакуированные, прибывали предприятия с оккупированных врагом территорий. В школе мест не хватало, классы были разбросаны по разным домам, так как в новом школьном здании расположился госпиталь. 
   Все ученики туда ходили регулярно: стихи читали, песни пели, плясали. Раненых было много, он подсчитывал — примерно под сотню. В тот госпиталь поступали только тяжелораненые. Многие погибали от ран, и ему это было особенно хорошо известно. Потому что в 7 классе он начал играть в духовом оркестре, и ему приходилось очень часто играть, провожая бойцов в последний путь...
Ещё ему вспоминается, как собирали... бутылки. Это была очень важная работа, ведь бутылки заправляли зажигательной смесью и отправляли на фронт. Был даже специальный план на каждого школьника по пустым стеклянным бутылкам. Кроме того, после уроков они шли на железную дорогу и чистили пути от снега. Всю зиму! Электричества в домах не было – керосинки, коптилки... Много чего не было. Ни чернил, ни бумаги... Химический карандаш разводили и делали «чернила». Если не было и карандаша, разводили марганцовку и писали, обмакивая перья в этот раствор. Он имел преимущество перед чернилами — через два-три месяца на солнышке надписи выгорали, и тетрадки можно было использовать по второму кругу. Николай вспоминает: в учебниках по экономической географии зарубежных стран картинок не имелось, только схемы, и писать школьники могли прямо в учебниках, между строк. Впрочем, был ещё один выход — на железной дороге доставали крафтовые мешки из-под цемента, обрывали крайние слои, а внутреннюю, чистую «сердцевину» сгибали, сшивали и делали тетрадки. 
 При железнодорожной станции имелся транспортный совхоз. Весной, летом и осенью школьники работали там. Несмотря на тяжёлый труд, ребята ходили на сельхозработы с удовольствием: в совхозе к пайковым 400 граммам хлеба добавляли ещё по двести! За эти 200 граммов они старательно сажали, пололи, окучивали, собирали овощи, картошку... Им не отмечали никаких трудодней. Не называли тружениками тыла. А ведь они работали порой наравне со взрослыми. 
 Часто к весне запасы продуктов заканчивались, и начинались проблемы.  Голодать не голодали: у них был огород в 10 соток. Но иногда, ближе к весне,   приходилось на очистки переходить... Картофель тщательно мыли, очистки не выбрасывали, а сушили, толкли и пекли из них лепёшки. Называли их тошнотиками. Чуть стает снег, ходили в поле, разгребали кочергой землю, отыскивая завалявшиеся картофелины – как правило, мелочь, которую осенью не брали в закрома, уже подпорченную, перемороженную. И тоже стряпали лепёшки. Весной и летом саранки копали, собирали медунки, кашку-клевер, пучки медвежьи, много ели зелени всякой. А зимой сидели на одной картошке. Хотя корова и была, но молоком платили налоги. 
  На корове ездили, на ней сено возили... 
С большим удовольствием ели брикеты прессованного фруктового чая. Это было лакомство, и все его обожали. Любили мальчишки помогать на базе райпотребсоюза жмых разгружать. Ведь расчёт был этим самым жмыхом. Особенно было здорово разгружать жмых подсолнечника. Очень вкусный он! 
   Война есть война и старшеклассники, как водится, изучали военное дело. Все военруки — инвалиды, отставники после тяжёлых ранений. 
   В 1945 году Николай Прокопенко подал заявление в авиационную спецшколу. Но ему ответили, что идёт набор тех, кто родился в 1927 году, а тех, кто младше, позднее будут набирать. Так он сдружился с военкомом и летом помогал ему работать с бумагами — имел каллиграфический почерк, а потому оформлял и выписывал повестки, похоронки. В память запал один тяжёлый случай. Был обеденный перерыв. Все ушли, один Николай остался дежурить. И тут приехала из дальней деревни старушка, подала ему повестку. И паренёк сделал недозволенное: решил сам ознакомить бабулю с пришедшей на её адрес похоронкой. Взял и безо всякой подготовки, без раздумий прочёл ей бумагу. Бабушка потеряла сознание... 
  На всю жизнь запомнил он тот случай. Понял тогда, как слово может ранить, какую боль причинить. И с тех пор никто не слышал от него ни грозных окриков, ни беспощадных выражений. Видеть в каждом ЧЕЛОВЕКА с его чувствами, надеждами, болью, уметь себя поставить на место другого научил его этот случай.
 И это новое качество очень помогало ему в дальнейшей жизни, в работе, в общении с людьми. 
 На следующий год уехал комсомолец Николай Прокопенко на учёбу в город Пермь. Было ему 17 лет от роду. Но это был уже много умеющий, много понимающий человек, а не просто молодой парнишка. Военное детство заставило его рано повзрослеть и возмужать, научило быть ответственным.  Военно-морское авиационно-техническое училище стало ещё одним университетом, ещё одной ступенькой становления характера, школой мужества. Там он научился жить в большом коллективе, обрёл крепкую  мужскую дружбу, которую пронёс сквозь годы. 
Учился в группе, которая готовила авиамехаников для самолётов-истребителей конструкции Яковлева.
 Два года учёбы, результатом которой стал похвальный лист за отличные успехи, но самое главное — именно ему, Коле Прокопенко, как лучшему выпускнику выпала честь вручить цветы приехавшему в их училище легендарному Герою Советского Союза Алексею Маресьеву! Современной молодёжи могу сказать, что имя Маресьева звучало так высоко и звонко, что вряд ли в современной России есть хоть кто-то, кто мог бы приблизиться к его славе!..
   ...После училища Николай распределился на Балтику. Сначала был техником по катапультам на трофейном авианосце «Аэронавт», потом служил в лётно-испытательной группе. И там тоже была учёба: читали лекции по сверхзвуковым, реактивным двигателям, и эти знания тоже пригодились в дальнейшей жизни. Часто он летал на разных видах самолётов. 
  Был в комсомольском активе. 
  Когда пришла пора демобилизоваться, вернулся в родной городок. Пришёл становиться на комсомольский учёт в райком, и там его вспомнили, посмотрели личное дело – ну просто замечательная, образцовая биография у парня! И его буквально упросили пойти на комсомольскую работу. Он стал секретарём Болотнинского узлового райкома ВЛКСМ. И так пришёлся ко двору, так отлично повёл работу, что когда надумал поступать в Новосибирский институт связи, отпускать не хотели, даже препятствия чинили! 
  Но кто бы мог остановить того энергичного напористого парня, который в свои годы и на море служил, и в небе летал, и самому Маресьеву цветы вручал?
   В 1953 году Николай Прокопенко стал не только студентом Новосибирского электротехнического института связи, но и комсомольским вожаком этого вуза! Он возглавлял студенческие десанты на сельхозработах, принимал участие в фестивалях, спортивных мероприятиях. И при этом очень прилично учился. Поэтому не удивительно, что когда пришёл срок распределения, за него буквально сражались сразу несколько новосибирских организаций. И когда члены комиссии по распределению спорили, куда же послать молодого специалиста, он их остановил:
- А что, у меня своего голоса нет?
 В комиссии даже растерялись — обычно выпускники помалкивают, когда их судьбу решают.
- А куда же ты хочешь?
 - В НИИ-48!
 Так вот он и решил свою судьбу, определил её на долгие годы вперёд.
   Знал ли он, что выбранное им поприще станет его главным делом, его опорой, его мукой, его славой? Да нет, конечно, не знал. Но, видно, сама судьба вела за руку.
 Так в 1958 году Николай Иванович стал работать в НИИЭП, по месту защиты диплома, в антенной лаборатории. Надо отметить, что эта лаборатория всегда находилась на переднем крае технического прогресса. Высокие требования, предъявляемые главными конструкторами к характеристикам антенной системы, специфика работы и новизна решаемых проблем побуждали работников лаборатории всегда находиться в творческом поиске, изучать отечественный и мировой опыт создания кодовых систем, предлагать свои решения для конкретных разработок. Придя в этот творческий коллектив, которым руководил энтузиаст антенных систем Борис Дмитриевич Филиппов, Николай Иванович сходу включился в работу, тем более что вышло постановление правительства о разработке зенитно-ракетного комплекса «Круг» с участием НИИЭП и времени на раскачку не было.
  Благодаря обширным техническим знаниям, полученным в институте, деловой инициативе и целеустремленности Николай Иванович быстро вошёл в круг ведущих специалистов лаборатории. В ней была разработана уникальная по тем временам приёмная антенна со сканированием диаграммы направленным электромеханическим способом, что позволяло резко повысить эффективность изделия.
 Такой метод управления диаграммой направленности в дальнейшем широко использовался в разработках института. Материалы по разработке антенных систем для целого ряда изделий легли в основу кандидатской диссертации, которую Н.И. Прокопенко защитил в 1970 году. Обширная техническая эрудиция, инженерная хватка и несомненные организаторские качества не остались незамеченными. Ещё в 1965 году Николай Иванович был назначен начальником — главным конструктором отдела разработки изделий. При руководстве Прокопенко подразделение достигло больших успехов — ему было присвоено звание отдела имени 50-летия Советской власти. Как это часто бывает, документы на представление ходили в «верхах» так долго, что к моменту получения ордена Николая Ивановича назначили уже директором института. Произошло это в 1970 году.
  Тот день он не забудет никогда. Заканчивалась коллегия в министерстве, которая рассматривала кандидатуру Прокопенко Николая Ивановича на должность директора Новосибирского научно-исследовательского института. Министр сказал: «Ну что, утверждаем этого упрямца?» — и его утвердили. А после заседания новоиспечённого директора пригласил к себе первый замминистра Н.А. Богданов и сказал слова, которые отчётливо врезались в память: «Нелёгкую ты принял ношу. Если бы тебя назначили туда, где провал, было бы проще. Мужик ты с головой, пришёл бы, исправил, отладил. Тебе же досталось богатое наследство: и коллектив и институт в блестящем состоянии! Тебе предстоит сложнейшая задача: не только не уронить эту марку, но и развивать то, что сделано, и двигаться вперёд. Это посложнее будет!»...
  Он вернулся в свой институт, но ощущения триумфа не было. Наоборот, было страшновато. Тревожно. 
  Целый год он не спал ночами! Груз новой нелёгкой должности был очень ощутим. Маловато имелось у Прокопенко чисто административного опыта: ведь до этого проработал начальником отдела всего-то пять лет. А на новом месте задач накопилось немало, в том числе и совершенно незнакомых ранее — хозяйственных, строительных...
 Институт и в самом деле был на самых передовых позициях. Достаточно сказать, что незадолго до того, как Прокопенко стал директором, главный инженер, Юрий Сергеевич Чернавский, был удостоен Государственной премии РСФСР за одну из важнейших разработок. Какие здесь были собраны интеллектуальные силы, какие энтузиасты трудились! С каким азартом подхватывалась любая продуктивная идея! Люди были заражены духом внедрения нового. И в этом было главное отличие коллектива от тех же москвичей с их не всегда обоснованным снобизмом. 
  Здесь трудились замечательные, выдающиеся конструкторы: благодаря их таланту, их разработкам институт заявил о себе как о полноценном научно-производственном коллективе, которому по плечу решение самых сложных задач. 
  Когда появилась первая вычислительная техника, перед каждым научным сотрудником была поставлена задача по скорейшему её освоению. Было даже организовано соцсоревнование, в котором побеждал тот, кто больше времени проводил за машиной. Ведь в те годы не было персональных компьютеров, считать приходили в вычислительный центр отдела автоматизации научно-технических исследований и экспериментов. 
 Сразу стало ясно, какие преимущества даёт новая техника, какие дарит возможности. Так, разработали систему ГОСТ и ввели в машину техдокументацию по всем изделиям, что позволяло передавать на завод-изготовитель одну лишь плёнку без кипы бумажной документации.
  С этой разработкой институт поехал в Москву на ВДНХ и получил Серебряную медаль! 
  Учиться в НИИЭП приезжали специалисты из Туполевского КБ и поражались: как новосибирцы умудрились такое придумать? Поэтому совсем неслучайно Прокопенко назначили главным конструктором министерства по техническим средствам для автоматизации средств управления и научного эксперимента. Новосибирск рулил в этом направлении!
 А ещё ранее была разработана система сетевого планирования – машинные сетевые графики, в которых отчётливо видна вся технология разработки, а также система КАНАРСПИ (Качество и Надёжность с Первого образца), содержавшая обязательный перечень действий, необходимых для качественной разработки любого изделия. Разработчик должен был следовать по указанному в системе алгоритму, никуда не сворачивая. Хотя не всем он нравился, потому что машину не обманешь. НИИЭП был единственным в министерстве учреждением, взявшим это на вооружение!
 В период директорства Н.И. Прокопенко происходило бурное расширение тематики института. Количество НИОКР в отдельные годы доходило до сотни тем! Большинство разработок, сданных в серийное производство, также приходится на то время.
Николаю Ивановичу приходилось вникать в суть возникающих проблем по конкретным темам, проводить технические и диспетчерские совещания, добиваясь завершения работ в установленные сроки. В связи с большой нагрузкой ему редко удавалось уйти домой ранее девяти часов вечера. 
   Когда начался активный период освоения изделий в микроэлектронном исполнении, когда надо было делать первые шаги в этом направлении, вовсю заговорил о себе организаторский талант Прокопенко. Разработчики и конструкторы изучали литературу, бывали на родственных предприятиях, составили план по внедрению прогрессивных технологий и начали активно форсировать это направление. И уже через два года появились прекрасные результаты: новосибирцы вышли на уровень ведущих предприятий.
   В институт поехали коллеги со всей отрасли для изучения передового опыта. Сюда стремились трудоустроиться мыслящие, честолюбивые и талантливые люди, жаждущие сказать своё слово в науке. Все эти устремления поддерживал и развивал директор НИИЭП Прокопенко. В итоге институт  вышел в передовики министерства по своему направлению. 
   Расширение тематики института шло не только по инициативе министерства. Многое зависело от взаимоотношений с главными и генеральными конструкторами. Со многими из них — В.П. Ефремовым, Л.В. Люльевым, Б.В. Букиным, П.Д. Грушиным, С.П. Непобедимым, Л.Б. Масленниковым, А.Э. Нудельманом и другими сложились крепкие деловые взаимоотношения, основанные на успешно выполненных работах и уверенности в том, что НИИЭП не подведёт.
  Работе на вычислительной технике здесь учили каждого молодого специалиста. Как-то на базе НЭТИ была организована Всесоюзная конференция по вопросу улучшения преподавания в вузах вычислительной техники. Прокопенко поручил своим подчинённым, вчерашним выпускникам вуза рассказать о том, какие знания они получили в НИИЭП за короткий срок. И все увидели наглядно, что студентов в институтах не доучивают и надо расширять курс лекций по вычислительной технике. 
   Чтобы шагать в ногу со временем, быть в курсе достижений науки и техники, НИИЭП теснейшим образом сотрудничал с институтами и ведущими учёными Академгородка. Многие из них читали здесь лекции. Но поскольку НИИЭПовцы и сами следили за новинками, то бывало, что и ведущих учёных доводилось изумлять! 
 Однажды лекцию должен был читать академик Н.Н. Яненко. Он пришёл и стал рассказывать о параллельной системе счёта на ЭВМ, а в качестве изюминки преподнёс, что за рубежом додумались для увеличения быстродействия делать крупные блоки. После окончания лекции Прокопенко привёл академика к главному конструктору Геннадию Чекину. А у него — замечательный моделирующий стенд и крупный блок! Уже решена задача! Академик спрашивает: «А когда же вы начали параллельным исчислением заниматься?» А Чекин отвечает: «Да отродясь!»
  Надо было видеть лицо академика!
 А когда появились знаменитые лазеры, в институте их сразу взяли на вооружение применительно к своим изделиям. 
  А те же сканирующие антенны?! Они идут только на изделиях НИИЭП! 
   Как-то в институте был И.М. Коган — член-корреспондент АН СССР, специалист по ближней локации. Он целый день ходил по НИИЭПовским отделам и лабораториям, беседовал с разработчиками и конструкторами, а потом сказал: «Я радист до мозга костей! Но ваши инженеры! С любым можно на равных беседовать!»...
  Разные люди сюда приезжали и говорили: «Ну конечно, с такими ребятами можно работать!»  Ещё бы! Здесь применялись новейшие достижения микроэлектроники и схемотехники. А когда в НИИЭП построили станок и применили гидрорезку, сотрудники родственного завода «Точмаш» начали сокрушаться: «Чёрт возьми! Вот так технология! Не требует ни оснастки, ни инструмента, а можно делать детали! И, главное, кто сделал-то! Не мы, механики, а НИИ электронных приборов!»...
   Рассказывая о талантливом организаторе науки и производства Николае Прокопенко, нельзя обойти стороной и такие его личные качества, как внимательное отношение к людям, забота о них. По его инициативе и под его руководством были заключены договоры с санаториями не только области, но и страны: благодаря этому сотрудники НИИЭП имели счастливую возможность поправлять своё здоровье в прекрасных здравницах всего СССР, даже в Сочи; путёвок было так много, что рассчитывать на них мог каждый нуждающийся из 3-тысячного коллектива! 
 По инициативе Прокопенко и благодаря его настойчивости НИИЭП получил площадку и разрешение на строительство своего пионерского лагеря, который и был построен собственными силами, методом народной стройки, в рекордные сроки. Лагерь «Гренада» гремел на всю округу: три двухэтажных корпуса, котельная, столовая, свыше 400 детишек оздоравливались здесь за один сезон!
  Организация садоводческого общества «Электрон» — тоже заслуга Прокопенко.
 При всей своей огромной занятости Николай Иванович никогда не заносился, был внимателен к каждому. Никогда не кричал на провинившихся, при этом всегда оставаясь строгим и взыскательным. 
Под руководством Н.И. Прокопенко НИИЭП не сдал своих позиций, а наоборот, набирал обороты и был не хуже многих столичных «собратьев», хотя и жил в отличие от московских на скудном пайке.
 В институте до сей поры с огромным уважением говорят о таких ярчайших сотрудниках, как Юрий Чернавский, Николай Афонский, Анатолий Вишневский, Геннадий Чекин, Арнольд Горбунов, Рудольф Чумаков, Борис Филиппов, Анатолий Завьялов и многие другие. Тут трудились настоящие подвижники. Когда сдали на вооружение систему С300В, то на заседании научно-технического совета единодушно выдвинули на Ленинскую премию Геннадия Чекина. Он был главным конструктором бортового вычислительного устройства на такой класс ракет, что был первым и единственным в мире! А по другому блоку выдвинули на Государственную премию Анатолия Завьялова. И когда награды были получены, Прокопенко решил: пора хлопотать о награждении всего института. Но чтобы это свершилось, нужно было убедить для начала министра, произвести на него впечатление своими разработками. А что сделать, чтобы сразу убедить человека? Прокопенко придумал соорудить гармошку-раскладушку с фотографиями выпущенных изделий. Ведь одно дело листать альбом, и совсем другое — разом раскинуть на столе весь ассортимент. Сказано — сделано! 
  В назначенный день приходит он к министру и говорит, мол, так и так, пора институту орден давать! А Бахирев спрашивает: «А отчего ты решил, что пора?» И тут-то Прокопенко разложил на весь стол свою «гармошку»: «А как не пора? Видите, сколько разработок сдано на вооружение?»...
 Министр посмотрел и сказал: «Да... Вот видишь вас на совещаниях, ругаешь, нацеливаешь на что-то, а потом и забудешь. А вы вон сколько всего «напекли»! Сколько наделали!»... 
  Увидел Николай Иванович, что понравилась его гармошка. И говорит: «Может, я сейчас нескромность проявлю, но прошу наградить коллектив орденом Трудового Красного Знамени». А Бахирев отвечает прямо в тон: «А на меньшее мы и не согласимся!» Так институт и стал орденоносцем.
   За успешное руководство разработками и сам Николай Иванович был награждён орденом «Знак Почёта», четырьмя медалями. Он – лауреат Государственной премии СССР, заслуженный машиностроитель РСФСР, имеет 20 авторских свидетельств, им опубликовано 39 печатных работ в научно-технических журналах.
    22 года руководил Николай Иванович Прокопенко коллективом НИИЭП. Это были годы созидания, развития, прогресса.
Уйдя на заслуженный отдых, Николай Иванович продолжает тесно сотрудничать с институтом, часто бывает в лабораториях. Нередко вносит деловые предложения, активно сотрудничает в Совете ветеранов института. 
   Благодаря таким качествам, как доброжелательность, приветливость, верность своему слову, Николай Иванович пользовался огромным авторитетом среди трудящихся. В течение 20 лет его постоянно выдвигали на выборные должности, он был депутатом горсовета, активно помогая городу решать насущные вопросы.
  Выйдя на пенсию, Николай Иванович неожиданно для многих открыл в себе дар живописца. Год от года растёт его мастерство. Работая в разных жанрах, он отдаёт предпочтение пейзажу. Н.И. Прокопенко — участник множества городских выставок. Его художественные работы открыли новую грань в дарованиях этого незаурядного человека, созидателя и творца. 
  В коллективе НИИЭП с большим почтением относятся к бывшему директору. Его фото — на Доске Почёта института. Он первый, кто был награждён Золотым знаком НИИЭП, высшей наградой института. Но самое главное — отношение людей. Встречая Прокопенко в институтских коридорах, люди радуются возможности пожать ему руку, поделиться своими переживаниями и достижениями, сказать доброе слово, выразить своё признание. И в этом признании он видит высшую награду за своё служение  общему делу.
                                                                      Татьяна ИВАНОВА 
    НОВОСИБИРСК