Последний номер:
6 Мая 2019 года
16+
Сибирский Характер
информационный портал о сибиряках, которыми мы гордимся
«Сибирь неминуемо чувствуют в себе даже те, кто никогда в ней не бывал и находится вдали от её жизни и её интересов»
Валентин РАСПУТИН

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
       

Опрос

Что, на Ваш взгляд, является основной чертой истинно сибирского характера?
Результаты
0 31/10/2018 Экономика

ПРЕОДОЛЕНИЕ

  Мы познакомились с ним четыре года назад, поговорили пару-тройку минут, и я сразу понял: наш человек! В том смысле наш, что думали мы с ним и разговаривали на одной информационной волне, происходящие в стране события оценивали одинаково, а успехам и просчетам государства радовались и огорчались, похоже, в равной степени – что он, что я… Это и при Советской власти-то, когда все, казалось, рассуждали единообразно, было редкостью, а уж тем более – в нынешнем, перекормленном плюрализмом обществе.

  Поэтому, признаться, я счел для себя за исключительную человеческую удачу тот факт, что познакомился с Александром Яковлевичем Черемисиным. Хотя мы с ним – и разного поля ягоды! Он – до мозга костей производственник и управленец, а я – прожженный гуманитарий, всю свою жизнь ничего тяжелее авторучки в руках не державший.

  Вы когда-нибудь задумывались о том, что в субъективизме иной раз правоты больше, чем в объективной реальности? Нет?! Я тоже до знакомства с Черемисиным об этом как-то не сподобился поразмыслить.

  Да и зачем было? Нам всем ясно как Божий день, что существуют некие объективные обстоятельства, которые иной раз преодолеть невозможно. Это аксиома. И утверждать, что субъективное может преобладать над объективным, в нынешней российской действительности практически бесполезно… К примеру, в обществе, где «деньги решают всё», объективной реальностью является их отсутствие. И сколько себя ни убеждай, что «не в деньгах счастье» - это назовут абсолютным субъективизмом, а то и идеалистическим бредом, поскольку достаточно выйти на улицу, взглянуть на пару нищих у церкви, а потом - на подъезжающего к этой церкви на джипе состоятельного прихожанина, чтобы убедиться в совершенно обратном…

  Аксиома, чего тут говорить! А вот я сейчас возьмусь эту аксиому опровергнуть! На примере Александра Черемисина…

  …Когда в 1997 году 44-х летнего главного инженера завода «Сибприбормаш» Александра Черемисина вознамерились назначить генеральным директором, ему не в чем было ехать на утверждение в Москву в министерство. Объективно. Потому что в гардеробе висел у него только один приличный пиджак, да и тот требовал химчистки. На химчистку в семейном бюджете денег не оказалось, и потому Черемисин выстирал пиджак в домашних условиях, отгладил, да и принялся собирать нехитрый чемоданчик командировочного. Родные, увидав «приведенный в порядок» пиджак, убедили его не позориться в министерстве, а, подзаняв у знакомых денег, купить новый костюм, в нём и ехать под министерские очи.

  Прочитав это, иной читатель может решить, что я его разыгрываю, или намеренно сгущаю краски. Но – нет! Такова была в 90-х годах объективная реальность: на большинстве предприятий бывшего министерства машиностроения СССР денег не видели месяцами… или годами – это уж у кого как получалось.

  При всем при том, что министерство машиностроения СССР было – объясняю для непосвященных – не просто министерством по производству каких-то там машин, а неофициально именовалось «министерством боеприпасов». Руководил им при Советах великий человек – Вячеслав Васильевич Бахирев. Деревенский владимирский мужик, награжденный четырьмя орденами Ленина, Герой Социалистического труда, лауреат Государственной премии СССР, лауреат Ленинской премии, самородок, прошедший путь от фрезеровщика до министра Советского Союза. Он двадцать лет - с 1968 по 1987-й - руководил министерством, для которого в стране невозможного было мало…

  А тут – и шести лет не прошло с момента, как прекратил свое существование Союз Советских Социалистических Республик, а главному инженеру одного из ведущих отраслевых предприятий Сибири оказалось не на что купить костюм! Да что там костюм, честное слово! Помню, в одном из разговоров Черемисин с горьковатым смехом рассказывал мне, как где-то в центре Бийска у него сломалась персональная машина. Поскольку «Сибприбормаш» - предприятие, практически вынесенное за городскую черту, и добираться до завода было далеко, лучшим вариантом передвижения был трамвай, который в Бийске – словно троллейбус в Крыму – почти что междугородний. Но у главного инженера производственного объединения «Сибприбормаш» не оказалось денег на трамвайный билет! У его персонального водителя – тоже. Вообще! И шел Александр Яковлевич Черемисин, главный инженер, уважаемый человек и талантливый производственник пять километров пешком, чертыхаясь, проклиная бартер, конверсию, а вместе с ней и ее предшественницу – перестройку вместе с новым мышлением…

  «Новое мышление»… Это, конечно, было здорово и замечательно, коли не было бы оно так бездарно... «Новое мышление», как известно, предполагало собой разоружение. И все бы ничего: захотели политики снизить количество арсеналов страны в угоду политической конъюнктуре – снижайте на здоровье - «политИк» есть «политИк», как говорится! Но зачем же было производящие военную продукцию предприятия под нож пускать – вот это понять совершенно невозможно! Зачем было вышвыривать на экономическую обочину все, что было связано с оборонной промышленностью?! Ведь до реализации в жизнь того самого, не к ночи будь помянутого, «нового мышления», Советский Союз на рынке оружия занимал нишу объемом до 40 процентов ежегодных мировых поставок! А по оценкам служб Конгресса США – до 1990 года наша страна и вовсе контролировала более половины рынка оружия на планете! Это были громадные деньги, как по тем временам, так и по нынешним… Советский экспорт – и это можно сказать без всяких натяжек - определял мировые тенденции экспорта оружия. А мы, словно прекраснодушные болваны, принялись активно переводить на подножный корм курицу, несущую золотые яйца – советскую оборонку, - сбегая с международного рынка военной продукции.

  Результаты не замедлили сказаться: ставшая падчерицей оборонка начала тихо умирать, принявшись клепать так называемый ширпотреб, объемы и прибытки от которого не шли ни в какое сравнение с гособоронзаказом. Уникальные специалисты, способные не только подковать блоху, но и надеть ей на спину рюкзачок с радиопередатчиком, начали массовый исход с заводов по причине полного отсутствия заработной платы на родных предприятиях. Ширпотреб со штампом «сделано оборонкой» не продавался, а шел, в основном, по бартеру: вагон кастрюль – энергетикам, чтобы дали энергию; вагон сковородок – металлургам, чтобы дали металл; еще вагон – горводоканалу, чтобы не отключил воду; следующий – шахтерам, чтоб подбросили уголька для котельной… Экономика подавляющего большинства оборонных заводов стала парадоксальной в своей алогичности: они производили кастрюли только для того, чтобы производить новые кастрюли. Говорить о каком-либо развитии производственной базы и заработной плате персоналу - стало чем-то сродни дурному тону… Помню, на заборе одного из новосибирских объединений, в советские времена выпускавшего высокоточную продукцию и в конверсию перешедшего на производство дюралевых лодок, в 90-е было каллиграфическим почерком крупно написано: «А денег всё нет…» Надпись эту генеральный директор приказывал стереть. Её старательно стирали. Но каждый раз с удивительной регулярностью она восстанавливалась чьей-то мастеровитой аккуратной рукой. Так продолжалось в течение нескольких лет…

  Стоит ли удивляться, что в результате уровень присутствия продукции нашей страны в планетарном супермаркете оружия упал в три раза – до 17 процентов! Освободившуюся нишу мгновенно заняли американцы и страны западной Европы… Для справки: американские производители оружия, пока наши делали мясорубки, темпов производства отнюдь не снижали, выйдя на передовые позиции по экспорту вооружений – 55 процентов мирового оборота. В бытность СССР эта цифра у американского ВПК была куда скромнее: 31 процент. Германия, имевшая доселе долю экспорта в 5 процентов, увеличила его втрое.

  А одно из крупнейших промышленных предприятий Бийска – производственное объединение «Сибприбормаш», сконцентрировавшись на производстве стиральных машин, бензопил и гинекологических зеркал, неуклонно стало обрастать долгами: перед налоговой службой, энергетиками, банками и собственными рабочими. В зиму 1994 года Бийская ТЭЦ-1 отключила завод от подачи тепла за многомиллиардную задолженность по потреблению энергии. Цеха и заводоуправление «Сибприбормаша» превратились в комплекс исполинских морозильных камер. На российский рынок пожаловали мировые монстры вроде «Боша», «Аристона», «Индезита», «Сименса» и прочих… Бийские стиральные машины и центрифуги по отжиму белья не выдерживали конкуренции с навороченными и роботизированными западными образцами. Предприятие, на котором еще пятилетку назад работал каждый третий бийчанин, уверенно, строевым шагом, двигалось к пропасти…

  В таком вот виде и таких вот условиях Александр Черемисин принял завод.

***

  Вы знаете, чем отличается главный инженер от генерального директора? Для тех, кто не знает, скажу: главный инженер отвечает только за производственный цикл, а генеральный директор – за всё! И за производство, и за социалку, и за долги, в том числе… Лишь только бывший главный инженер Александр Черемисин стал генеральным, к нему в кабинет выстроилась очередь, хвост которой из приемной загибался в коридор заводоуправления и тянулся едва ли не до самого лифта. Рефрен у всех посетителей был один: деньги! Денег на «Сибприбормаше» не было. И давать народу, соответственно, было нечего. Реакция посетителей кабинета на эту информацию была соответствующей… Как сказал он мне, вспоминая те окаянные дни:

  - Самое главное, что меня поражало поначалу: это те сгустки ненависти, вдруг полетевшие в мой адрес со всех сторон. Пока я работал главным инженером, у меня были только доброжелатели, либо друзья. Стоило стать директором – в один момент нашлась масса людей, относящихся ко мне резко отрицательно. За что?!! Ничего плохого никому не сделал, а кругом виноват!

  Денег тогда требовали все: и действующие рабочие, и бывшие, и государство в лице налоговиков, прокуроров, мэрии Бийска, банков – словом, все!

  Приходили и ребята в кожаных куртках и малиновых пиджаках. Предлагали финансовую помощь… Новый генеральный, справедливо рассудив, что в мышеловку за бесплатным сыром лезть вовсе не стоит, отказался. Ребята, пожав плечами, ушли. Черемисин мысленно перекрестился: «Избави нас, Господи, от алчущих друзей, а с недругами мы и сами разберемся!..»

  Несколько раз на «Сибприбормаш» подавали иски в суд о признании его банкротом. Приходил даже назначенный судом внешний управляющий: «Теперь я тут руководить буду!» От него тоже с трудом, но отбились.

  Не удалось как-то раз отбиться от так называемых «профбольных» - бывших работников объединения, имеющих право на выплаты за работу на вредном производстве. Эти были злы, юридически подкованы и прекрасно организованны. Суммы, которые, по их мнению, им следовало получить, измерялись сотнями тысяч деноминированных рублей. Каждому… В конце девяностых это были коврижки, за которые следовало пристально бороться! И они боролись. Однажды, когда новый генеральный директор шел на работу, толпа «профбольных» встретила его на крыльце административного корпуса и, заломив руки за спину, поволокла в профсоюзный комитет. Там ему объявили, что он взят в заложники до полного погашения всей задолженности… Хамили, пёрли буром, то и дело норовили кинуться с кулаками… И генеральный, до сих пор честно пытавшийся войти в их положение – соработники все-таки, хоть и бывшие! – в ответ на применение силы обозлился: позвонил в приемную, приказал вызвать в профком руководителей отделов, инженеров, - всех, кто был в заводоуправлении… Люди подтянулись. У бунтующих при виде подмоги пыл немного поутих. Когда же по звонку из директорской приемной в профком приехали начальники ГУВД и УФСБ, да объяснили присутствующим, что те совершают уголовное преступление, горячие головы вмиг охладились…

  Но проблема безденежья не исчезла, и директора изо дня в день осаждал народ, которому, прямо скажем, нечем было и детей-то кормить. Когда он понял, что бесконечные ходоки просто не дают ему заниматься ничем другим, то назначил для подобных приемов специальный день. В первый раз к нему записалось пятьсот человек. Он принял всех. Во второй записалось уже шестьсот…

  Да что там народ! Народ, в конце концов, состоял из своих людей, которые хорошо знали его и которых он тоже отлично знал – с народом он нашел общий язык. Основной ком проблем прикатывался извне: Черемисина день ото дня вызывали на бесконечные административные комиссии, где ему устраивались «вздрючки» то за неуплату налогов, то за невыдачу заработной платы, то за то, то за сё… Порой доходило до смешного: весь день генерального директора ПО «Сибприбормаш» был расписан по этим самым комиссиям, где чиновники самого различного пошиба «прорабатывали» его, как того желали и в соответствии с уровнем своего воспитания… Иной раз ему даже приходилось просить извинения у членов одной комиссии за опоздание, поскольку члены другой комиссии – предыдущей – слишком уж увлеклись раздалбливанием на молекулы личности А.Я. Черемисина.

  У «Сибприбормаша» в городе сложился четкий имидж предприятия-бедоносца, которое всем должно и никому ничего не отдает.

  Надо сказать, что Александр Яковлевич Черемисин при первом приближении вовсе не похож на героя: добрый взгляд, мягкие черты лица, вовсе не командирский голос… Трудно угадать, что за этой внешностью кроется практически железобетонный характер. А то, что это так – факт непреложный! Бесспорный это факт, ребята, от которого не отвертеться. За три с лишним года – с 1997-го по 2000-й – у Черемисина не было просвета: завод выкарабкивался из долгов. Все три года шла бесконечная круговерть унижений перед властями, банкирами, вышестоящими инстанциями и собственными подчиненными с использованием лишь одного аргумента «денег пока нет – подождите». Прямо скажем, такие мытарства выдержит далеко не каждая нервная система! Выход из положения, когда зарплата людям не выплачивалась годами, когда суммы задолженностей перед банками росли не по дням, а по часам, а представители государства то и дело указывали на убожество и возглавляемого тобою предприятия, и твое собственное, как руководителя, - выход из такого катастрофического положения найдет не каждый изворотливый ум… В одном из наших разговоров с Александром Яковлевичем мы пришли к мысли, что если негатив, отрицательные эмоции и черную энергию можно было бы, как субстанции материальные, измерять в физических величинах – например, в тоннах, то на долю Черемисина за те три самых тяжелых года отдачи накопленных не им долгов пришлось этой пакостной энергии несколько эшелонов. А ведь он вполне мог всего этого избежать! Как сделали это миллионы руководителей больших и малых предприятий по всей бывшей советской стране, элементарно развалив их и отдав на дальнейшее растаскивание стервятникам в лице внешних и всяких там конкурсных управляющих.

  За конкретными примерами далеко ходить не надо – через дорогу от «Сибприбормаша» находится огромная территория, очень похожая ныне на Хиросиму в августе 1945 года – там стоят скелеты зданий бывшего гиганта сибирской промышленности бийского завода «Полиэкс». Вот только на «Полиэкс» никакие кровожадные американцы никаких атомных бомб не сбрасывали. И никто другой не сбрасывал. Просто руководство «Полиэкса», в отличие от Черемисина, в один прекрасный день под «гнетом обстоятельств» сдало свое предприятие врагу: пошло по пути банкротства, отказавшись от сопротивления…

  Когда я приезжаю в Бийск, и случается мне ехать по Гейдек-штрассе (так сибприбормашевцы в честь первого генерального директора объединения Э.А. Гейдека называют проходящую мимо завода улицу), всегда думаю: вот наглядная иллюстрация справедливости притчи о двух лягушках, попавших в крынку с молоком – одна, решив что борьба бесполезна, опустила лапы и благополучно захлебнулась, вторая же, упорно шевеля ластами, сбила молоко в ком масла и выскочила на свободу… Так и представляется: едет это по Гейдек-штрассе экскурсионный автобус с туристами, и экскурсовод пассажирам говорит:

  - Посмотрите направо – перед вами развалины бывшего гиганта алтайской промышленности завода «Полиэкс», руководство которого сдало свое предприятие обстоятельствам со всеми потрохами. А теперь посмотрите налево: это ярко освещенное, прекрасно отремонтированное здание, окруженное цветами и голубыми елями, – производственное объединение «Сибприбормаш», выстоявшее при рынке, а ныне – стабильное и процветающее…

  Самое интересное, знаете, что? То, что «ком масла», позволивший выпрыгнуть из крынки, Александр Черемисин начал сбивать, еще не будучи генеральным директором – да где там директором! – еще не будучи главным инженером! Воистину, неисповедимы пути Господни: именно он, А.Я. Черемисин, в то время - всего лишь заместитель главного инженера объединения, сподобился оставить «Сибприбормашу» маленькую лазейку для дальнейшего выживания. Был, правда, и еще один деятель, этому активно способствовавший. Звали его Саддам Маджидович Хусейн…

  А дело было так… То, что «Сибприбормаш» - предприятие, участвующее в цикле изготовления систем залпового огня типа «Град», «Ураган», «Смерч» и «Буратино», - факт ныне общеизвестный. То, что в один прекрасный день усилиями М.С. Горбачева и Ко эта продукция стала не нужна государству, - мы с вами уже обсудили выше. Также ясен вопрос о том, что принялся выпускать завод после 1991 года в результате конверсии. Забыли мы упомянуть с вами лишь об одном: возвращаться к производству оружия «Сибприбормаш» был больше не намерен! Почему? Да потому что заказ на оружие – прерогатива государства. А государственные деятели того времени - как бы это помягче сказать? – в общем, сами знаете, чем занимались! На кой черт им нужно было оружие, если надо было распиливать кредиты МВФ, да то, что еще оставалось от экономики великой страны?! Как следовало поступать «Сибприбормашу»? Вполне справедливо рассудил тогдашний генеральный директор предприятия Эдуард Александрович Гейдек – почетный гражданин Бийска и Герой Социалистического труда: старые времена уже вряд ли вернутся, и потому оборудование, предназначенное для изготовления военной продукции, следует если не выбросить на помойку, то бессрочно законсервировать. Что и было с успехом сделано: станки остановили, ворота «оборонных» цехов заварили – до лучших времен. Втайне, чего греха таить, где-то лелеялась мыслишка: ну, пройдет годик-другой, государство опомнится, да и подбросит новые заказы. Но опьяненное успехами демократизации, ваучеризации и приватизации государство опоминаться не хотело, некоторые его представители, как известно, и вовсе желали иного – опохмеляться… И потому по прошествии годика-другого, третьего-четвертого, а потом - и пятого, и шестого, Гейдек вполне справедливо рассудил, что оборонный поезд ушел в темную и мутную даль без возглавляемого им предприятия. Следствием этого неутешительного вывода стал жирнейший крест на производстве военной продукции в цехах ПО «Сибприбормаш». Да и было это вполне логически оправдано: через шесть лет восстановить высокоточное - по сути, эксклюзивное, прецизионное производство без денег, специалистов и с лютыми долгами – невозможно. Это понимали все. И генеральный директор, и главный инженер, и зам. главного инженера Александр Черемисин… Одного только не знали все эти три руководителя: как когда-то в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» Аннушка уже разлила масло, так и иракский диктатор Саддам Хусейн Абд аль-Маджид ат-Тикрити уже совершил действо, которое самым неожиданным образом скажется на дальнейшей судьбе всего предприятия. Вернее, что Хусейн свое действо совершил, знали все, поскольку совершил он его 1990 году, напав на Кувейт, - и факт этот был общеизвестен. Никто не знал другого – что через несколько лет после изгнания иракских войск из Кувейта, правительство этой страны озаботится проблемами безопасности границ, решив разместить вдоль них… системы залпового огня советского – пардон! – российского производства. И обратится к правительству Российской Федерации с соответствующими предложениями.

  Как известно, в Советском Союзе, наученном горьким опытом Великой Отечественной войны, все наиболее важные для обороны производства обязательно дублировались: если на западе страны был завод, изготавливающий те или иные системы, такой же точно должен был функционировать на востоке. Были в европейской части СССР и предприятия, сходные с «Сибприбормашем». Когда во весь рост встал вопрос о выполнении кувейтского заказа российской оборонкой, получившее этот заказ тульское объединение «Сплав» вдруг с ужасом обнаружило, что все сибприбормашевские «родственники» в средней полосе России уже успели развалиться и обанкротиться. Единственным заводом, кое-как еще живущим и теоретически способным изготовить детали для кувейтских «Смерчей», оставался «Сибприбормаш». Руководитель «Сплава» Николай Александрович Макаровец собрал директоров, когда-то поставлявших комплектующие для советских залповых систем, в городе Искитиме Новосибирской области. И обратился к ним с такими примерно словами: «Дорогие друзья, наше прозябание закончилось! Наконец, нам дали крупный военный заказ, который мы вместе сможем выполнить, и который позволит нам выжить в сегодняшней непростой ситуации».

  Присутствовавший на совещании представитель «Сибприбормаша», недолго думая, взял слово вслед за Макаровцом, да и огорошил всех заявлением, что бийский завод давно уже выпускает гражданскую продукцию и вновь на военные рельсы вставать не намерен. С тем и покинул совещание… Это было неожиданностью, ввергшей в шок многих. Во-первых, производственную брешь, которую мог бы закрыть собою «Сибприбормаш», закрывать было некем. Наверняка, конечно, Тула нашла бы выход из сложившейся ситуации – на то она и город оружейников! Но… но… но… Это потребовало бы времени, которого, как всегда, не оставалось, плюс – гораздо больших, чем предполагали изначально, финансовых затрат. Иными словами, отказ бийчан участвовать в выполнении кувейтского заказа всеми был воспринят крайне негативно, словно удар с тыла… Но надежды в «Сплаве» все же не теряли и упорно присылали на «Сибприбормаш» приглашения на очередные совещания. Полагая, что сказано уже всё, и Э.А. Гейдек, и другие высшие руководители объединения ехать туда попусту не хотели, и потому представлять завод послали человека среднего управленческого звена – заместителя главного инженера Александра Черемисина.

  Сидя на совещании и слыша суммы, которые предстояло освоить участникам кувейтского заказа, заместитель главного инженера был ошеломлен: перепади «Сибприбормашу» хоть малая толика из озвученного – и предприятие года три, как минимум, могло бы жить безбедно! Переваривая эти цифры, он и не заметил, как Макаровец закончил доклад и принялся опрашивать присутствующих на предмет их возможного участия в проекте. Когда дошла очередь до Черемисина, тот, даже поднимаясь со стула, не знал, что сказать присутствующим: с одной стороны у него были четкие инструкции от Гейдека не ввязываться в оборонный заказ, но с другой… С другой стороны интуиция подсказывала: вот оно – спасение предприятия, нужно только рискнуть… Принять решение ему помог сам Н.А. Макаровец:

  - Мы знаем, - сурово сказал он Черемисину, - что вы вообще отказываетесь участвовать в заказе. Но хотя бы одно изделие, возможно, вы согласитесь нам сделать?

  И Александр Черемисин, заместитель главного инженера, не наделенный никакими полномочиями кроме полного права отказать высокому собранию, набрав в грудь воздуха, на свой страх и риск рубанул:

  - Сделаем! А еще сделаем это изделие и вот это!..

  Это был момент истины! Не случись его – и «Сибприбормаш» в недалеком будущем неминуемо постигла бы участь «Полиэкса». Крепко ли рисковал Александр Яковлевич, взяв на себя смелость согласиться на исполнение столь важного заказа? Рисковал безмерно! Ведь объективная реальность подсказывала: чтобы его выполнить, нужно было реанимировать вот уже шесть лет как мертвое производство. Но субъективное мнение Черемисина пересилило все объективные предпосылки. И это для завода было безусловное бинго!

  А теперь давайте вернемся к тому вопросу, с которого мы начали этот очерк: вы когда-нибудь задумывались о том, что в субъективизме иной раз правоты больше, чем в объективной реальности? Нет?.. Тогда посмотрите на Черемисина и задумайтесь об этом. Его непреклонный субъективизм еще не раз заставит нас удивиться…

  Вернувшись с совещания, заместитель главного инженера объединения А.Я. Черемисин взялся убеждать генерального директора Э.А. Гейдека в том, что работать с Макаровцом над кувейтским заказом – есть спасение предприятия. Это было не просто – Эдуард Александрович Гейдек, как мы с вами уже знаем, мысленно уже навсегда распрощался с военной тематикой. И вопрос теперь заключался лишь в том, чье субъективное мнение на сей раз пересилит: Черемисина или Гейдека. Субъективизм Черемисина оказался сильнее – генеральный сдался. При условии, что заместитель главного инженера сумеет восстановить законсервированное шесть лет назад производство.

  - Сумеем! – тряхнул головой обрадованный победой Черемисин. – Деньги же будут! С деньгами всё сумеем!!

  Когда Александр Яковлевич с начальником цеха решили посмотреть, что же там, за заваренными воротами, в законсервированном цеху происходит, увиденное повергло их в шок: цех был пуст! Совсем! Здесь не осталось ни оборудования, ни электропроводки, ни пустой деревянной тары под готовую продукцию… Даже кафель, которым были отделаны стены цеха, народ умудрился содрать и вынести за проходную… Вдобавок ко всему – пол был скован толстенным слоем замерзшей воды, набежавшей через прохудившуюся кровлю…

  …Впору было порвать на себе волосы, одеться в рубище и уйти в монастырь – долой с людских глаз!

  Таковы были объективные обстоятельства…

  Но зверь этот – «объективные обстоятельства», - как оказалось, напал на человека с гипертрофированной силой воли, невероятной целеустремленностью и субъективной оценкой действительности, возведенной в десятую степень. Это кажется невероятным, но через полгода разграбленный цех был на 100 процентов восстановлен, принят санэпидслужбой, и выдал первую продукцию! Даже новый кафель на стенах сиял, не говоря уже обо всем остальном! Денег, кстати, Черемисину на это так и не дали, из положения он выходил подручными средствами…

  Как?! Для меня это загадка! Что руководит людьми, когда они совершают невозможное?.. Кто помогает им?.. Какие силы?.. Насколько надо верить в то, что задуманное всё-таки совершится?.. В голове не укладывается! Мало того, если подумаешь о том, что в тот момент совершили для страны Александр Яковлевич Черемисин с товарищами – на затылке начинают шевелиться волосы. Ведь не сумей они тогда восстановить военное производство – и кувейтский заказ был бы сорван, а производство систем залпового огня в России остановилось бы не на одну пятилетку… О возможных имиджевых потерях России как производителя оружия – и вовсе думать не хочется! Вот и выходит, что объективно все шло к тому, чтобы «Сибприбормаш», тихо агонизируя, развалился. Вместе с ним погибла бы целая отрасль в отечественной оборонной промышленности. Сотни тысяч людей по всей стране остались бы без работы. В армию не пошли бы необходимые боеприпасы… Россия, родоначальница «Катюш», закупала бы свое модернизированное изобретение за границей… И снова задаю вопрос: вы когда-нибудь задумывались о том, что в субъективизме иной раз правоты больше, чем в объективной реальности?.. Задумайтесь!

  Впрочем, Черемисин считает, что не в субъективизме все дело. Дело, по его мнению, - в объективных предпосылках, способствующих принятию того или иного решения. Одной из таких предпосылок он считает кадровую школу, которую проходили начальники всех рангов советской эпохи. Не предпосылкой даже, а величайшим для себя счастьем называет Александр Яковлевич Черемисин то, что он попал под тех руководителей, которые начинали свою работу еще в Наркомате оборонной промышленности под началом Дмитрия Федоровича Устинова.

  - Я застал время, когда они, уже заслуженные, увешанные орденами и званиями, но еще бодрые и деятельные, «строили» нас нещадно. Но «строили» не для того, чтобы нагнать страху и показать свою власть, а исключительно в интересах дела!

  Собственно, в этом не было ничего удивительного. Это сейчас господа «эффективные менеджеры» и госпожи «менеджериссы» неизвестно с каких бугров сваливаются в ту или иную отрасль – будь то энергетика или министерство обороны. А в Министерстве машиностроения СССР, как, впрочем, и везде в Союзе, было по-иному: и министр В.В. Бахирев, и все его заместители, прежде чем достичь своих высот, не один год поработали на заводах: кто в синем халате мастера, а кто и в робе простого слесаря. Естественно, что производство они знали досконально, рабочего человека ценили и уважали, а заводских руководителей видели насквозь и понимали до самых печенок. Но то понимание было особого свойства: людям этим невозможно было, что называется, «повесить на уши лагман» и отбояриться от них отговорками. У них были две основных установки: первая - ты должен получить результат, и вторая – ты сможешь его получить! Это было жесткое правило, не следовавший которому сбрасывался с лодки оборонной промышленности, словно ненужный, мешающий ускоренному ходу балласт.

  Методика работы в министерстве у Бахирева была такова: если тот или иной завод проваливал плановое задание, министр отправлял туда своего заместителя, и заместитель этот жил на заводе и месяц, и два, пока ситуация не исправлялась. Нужно ли говорить, что месяцы пребывания одного из высших чиновников министерства на «Сибприбормаше» были замечательной школой для большинства заводских управленцев.

  - Как сейчас вижу – вот в этом самом кабинете, - вспоминает А.Я. Черемисин, - проходили ежедневные планерки с участием руководителей всех подразделений объединения и заместителя министра В.И. Николаева. Начинались они после рабочего дня – в семь вечера, и шли по два-три часа. Вы не поверите: за эти три часа не было такого производственного вопроса, который Николаев не разбирал бы досконально. Ни одного!.. У него была особая манера ведения совещаний: он никогда не сидел за столом, а ходил по кабинету. И если хотел выслушать чей-нибудь доклад, то подходил к этому человеку. Докладчик должен был встать и отрапортовать о насущных вопросах и путях их решения. Николаев слушал несколько минут, потом наклонялся к уху выступающего и начинал внятно, чтобы слышали все, излагать свое видение проблемы. Слова он сопровождал энергичным похлопыванием собеседника по плечу, как бы вколачивая в него свои мысли и чаяния. Процедура это могла длиться и пять, и десять, и двадцать минут… Рука у Николаева была тяжелая и потому некоторые – особенно доставалось главному инженеру! - зачастую выходили с планерки, чуть скособочившись. Мы даже пускались на хитрость: пытались сесть где-нибудь у стенки, чтобы от заместителя министра нас отделял стол. Сейчас смешно об этом вспоминать, но, тем не менее, вспоминаю я всё с огромной благодарностью. Настучит вот так вот Николаев тебе по плечу чуть ли не до синяка, выходишь с планерки и – глядишь! – зашевелились у тебя в голове мысли о том, как решить проблему, да и творческий подход в тебе вдруг начинал проявляться с утроенной силой… Но, конечно, главное было вовсе не в этих хлопках по плечу! Главное было в методологии решения проблем, которую внушал тебе заместитель министра!

  Особенно впечатляющими для заводских управленцев были поездки в Москву на коллегию Министерства. На мероприятиях этих, как правило, председательствовал сам В.В. Бахирев, по обе стороны от которого сидели заместители. Вообще-то вызывали на коллегию всегда одного только Э.А. Гейдека, но он всякий раз брал с собой группу наиболее подающих надежды подчиненных. Как правило, вызов на коллегию мало хорошего сулил всякому директору, да и вызывали-то обычно тех, кто отставал с выполнением плановых заданий. Гейдек был уже Героем Соцтруда, но это не мешало президиуму разделывать его как Бог черепаху. Обычно члены коллегии выслушивали вышедшего к трибуне директора не более пяти-шести минут, затем, поняв, куда он клонит, прерывали, и начиналось истинное аутодафе: Героя Труда отшлепывали в присутствии подчиненных как нашкодившего мальчишку, не считаясь ни с опытом его, ни званием… И задачей присутствовавших на экзекуции «сибприбормашевцев» было, улучив секунду, вклиниться во всеобщий разговор с какой-нибудь репликой. А пока весь ареопаг своей мегатонной мощью обрушивался на осмелившегося подать голос, у Гейдека оказывалась короткая передышка между «порками» для того, чтобы привести в порядок мысли и сориентироваться в ситуации. -

  После таких коллегий генеральный встряхивался как гусь, вышедший из воды, и говорил нам: «Видали, как меня тут в угол ставят?! А вы еще обижаетесь на то, что я вас критикую…», - улыбается А.Я. Черемисин.

  Это тоже была школа! Суровая, но закаляющая характер. Никто тогда еще не знал, что пройдет совсем немного времени и тех, кого таким образом «закаляли» Бахирев с заместителями, дикий, безбашенный младореформаторский рынок куда как более сурово проверит на стойкость и выживаемость… И поверить было невозможно в то, что выживут далеко не все.

  …Когда наступил 2000-й год, у «Сибрибормаша» появился свет в конце мглистого финансового туннеля: к этому моменту благодаря кувейтскому заказу завод худо-бедно, но сумел погасить наиболее кровоточащие задолженности. А вскоре на Черемисина вышли представители производственного объединения «Прибор», занимавшегося системами мелкого калибра. Они с опаской, правда, но все же сделали бийчанам заказ на изготовление комплектующих для выполнения одного зарубежного контракта. Попутно было оговорено: если первый шаг окажется удачным, то в дальнейшем будут еще более тесные и финансовоёмкие взаимоотношения. Полагаю, не стоит даже гадать, с какой тщательностью «Сибприбормаш» отнесся к осуществлению этих поставок. Как сказал мне Александр Яковлевич, именно с этого момента дела у предприятия начали налаживаться.

  Окончание читайте здесь: xn--80aabslbaihe4dedbex0c.xn--p1ai/ekonomika/16-preodolenie-okonchanie.html

ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ